Хмара

Поднявшись по полуразрушенным ступеням, мы выбрались на гребень стены и взглянули вдаль. На горизонте уже показалась большая толпа наступающих. Пыль, поднятая ногами, застилала ряды вражьего воинства, двигавшегося на город, но и того, что я видел, было достаточно, чтобы понять всю тщетность надежд выдержать натиск нападавших. 

-Идем назад, быстро, - отрывисто бросил я и, ничего не объясняя, кинулся вниз по ступенькам. 

Толпа шумела, я взобрался на последний еще не до конца разобранный эшафот и, призывая к тишине, поднял руку.

-Граждане! Враг у порога! Всех способных держать оружие прошу выйти... (чуть было не ляпнул «из строя») ... и занять место позади меня. Толпа нестройно загудела, несколько десятков мужиков отделились от «обчества» и неторопливыми шагами направились в указанное место, некоторые незлобно отбивались от пытавшихся их удержать жен. 

-И это всё? – вопросил я, надеявшийся увидеть хотя бы сотни две добровольцев. Толпа притихла. 

-Ой, люди, что деется, что деется? – раздался пронзительный женский голос.

-Правду говорит женщина, - неожиданно встретив поддержку, я воодушевился, - так дело не пойдет. Раз нет добровольцев, то своим именем объявляю тотальную мобилизацию.

-Чаво, чаво? – переспросил у молодого, едва вошедшего в лета, парня, старый, сгорбленный дед, стоявший прямо напротив меня.

-А что тут понимать, господарь градоначальник гуторит, коль кто на бой не пойдет, татью того объявит и мудреной смерти предаст, – вот это, я понимаю ,перевод. Народ сразу воодушевился и, расталкивая друг друга, наперегонки кинулся становиться добровольцем. 

Вскоре две сотни разномастно одетых и вооруженных мужчин, гремя дубинками, вилами, самодельными пиками, нестройной толпой двинулись к воротам, из которых на взмыленных конях галопом выскочили четверо всадников и, не останавливаясь, проскакали в мою сторону.

 -Ваше господарство! - Мефодий соскочил с коня, припал на колено и тяжело дыша, будто это он, а не лошадь, мчал две мили, начал рассказывать. -Девятьсот окурков и почти три сотни Лешалых в вооружении полном на город движут... – он притих, ожидая моих вопросов, но я промолчал, давая ему закончить уже вертевшуюся у него на языке мысль самому. - Не сдюжить нам.

-Молчи, – тихо приказал я.