Хмара

 

-Луки со стрелами, мечи да дубинки, да доспех заморский, кованный, почитай на каждом окурке понадетый. 

-Доспехи? - вот тебе бабушка и прощённый день. И чем мы их побивать станем? У нас мечей двух десятков не наскребается. Плохо, все плохо.

-Да ваше благородие, Тихон грит, так и блистает, так и блистает.

-Ладно, Фрол, бог с ними, беги на площадь, бей в набат, собирай народ. Пусть кто чем может вооружается. Я сейчас подоспею, до ворот сбегаю, что как гляну.

-Куда это ты без меня и слова божьего бежать надумал? – из распахнувшихся дверей спальни показалась заспанная физия отца Клементия.

-Война, - коротко ответил я, собираясь выбежать вслед за загромыхавшим по лестнице стражником.

-Вот и я говорю, куда ить собрался без молитвы, без напутствия, без причастия божьего, без помощи дружеской. Мы ведь тоже ,чай, не всегда господа славили, - произнес, закатывая рукава, достопочтенный Клементий. - Было дело и кистенем помахать пришлось. 

-(Ага, вот откуда у него такие многообещающие навыки да снисходительное отношение к чужим слабостям и порокам.

Как он тогда за ведьм-то вступился, а?!).

 – Если что и мечом подмогнуть можем. 

-О чем ты говоришь, брат мой? – из-за другой двери показалась рожа отца Иннокентия. – Разве к лицу человеку духовного звания за оружие браться? Только молитвами  да смирением, смирением да молитвами. 

-Истину глаголешь, брат мой, - отец Клементий трижды перекрестился, - молись за нас и упокоятся враги наши на веки вечные. Аминь. 

-Что ты,  отец Клементий, мелешь? Разве же я могу вас бросить? Я иду с вами, - при этих словах Иннокентий натянул на макушку свою «панамку» и решительно шагнул к двери.

 

Я представляю, как выглядела наша троица со стороны. Посредине я в коричневом кожаном костюме аля джинсовка, на голове бандана из медицинской косынки, с боков длинные мечи в ножнах. Справа и слева, словно черные вороны, в развевающихся под порывами северного ветра рясах два батюшки. Один- худой и длинный как каланча, в черной шапочке и с искрящем на солнце серебреным крестом на груди.

Второй - коренастый пузатик с пудовыми кулачищами, в правом из которых зажат наподобие дубины такой же серебреный крест, в левой здоровенный посох. Чёрная богословская шапочка небрежно засунута в карман, а непокрытая голова сияет лысиной. Идем, печатая шаг, ать-два, ать-два, ни дать, ни взять знаменосцы на параде. А на площади уже толпа, ничего, подождут, до ворот недалеко, пара минут хода.