Ловец

Несмотря на явное неодобрение в прокатившимся по толпе ропоте, вызвать атама никто не решился.

– Ну и славно. А теперь – отметим хорошенько нашу победу.

***

Шайка Нижнего Берега опорожнила ни одну таверну на том самом Нижнем Берегу и на утро даже у матерого Бугая болела голова.

И не только от хреновухи.

Как мальчишка – совсем еще сопляк – устроил то, что устроил? Когда в условленный час банда проникла во двор, больше похожий на парк, готовясь к жестокой драчке – их встретили как королей. То есть, вообще никак. Собака, единственный охранник, качалась дохлая на дереве, подвешенная за хвост, а ее кровь лакало воронье.

Слуга лежал без сознания на столе, уткнувшись лицом в пустой журнал и пускал слюни. Наверняка Циркон ухитрился что-то подмешать в сидр старого пердуна. Рейр лежал у себя в роскошных покоях мертвее мертвого, причём уже дня три – пованивал.

Все тайники в стенах и погребе были отмечены непонятными символами, начерченными мелом – и в каждом было что-то полезное: золото, серебро, камни и ценные бумаги.

Только в кабинете мэра было разбито зеркало и вскрыт сейф, который находился за ним. Сейф был пуст.

И всё. Ни следа мальчугана. Ни объяснения, ни намёка, ни записки.

Что же это было?

Бугай, наверное, долго бы еще терзался этими мыслями, но как известно, легкое золото быстро притупляет пытливость ума.

А золото было очень много. И очень лёгкого.

***

Костер трещал и выплевывал снопы искр.

Он сидел лицом к огню и разглядывал мечи. Иногда с людьми бывает так, что ты знаком с ними от силы один день, но уже знаешь, что проведешь с ними не один год. С этими мечами было так же.

Черные лезвия, чёрные с зеленым бронзовые рукояти, яблоки в форме голов хищных птиц.

Отполированные до зеркального блеска клинки отражали то огонь от костра, то бесстрастные глаза человека возле него.

И не сразу было понятно, что может обжечь сильнее.

***

Путь, если непроходимые заросли можжевельника можно было так назвать, длился уже третий день. Молодой ученик, бубня под нос, осторожно ступал босыми ногами по хрустящей лесной подстилке. Посох только мешал ему, цепляясь за ветки.

Ученик вообще не понимал, зачем Кенабо заставлял его носить с собой полутораметровую ореховую жердь. Подросток еще не освоил умение пропускать Силу через посох, а для защиты от диких животных у него был нож.