Дочь охотника

— Кроме ветра и не слышно ничего. Ни птиц, ни пчел, даже мух или комаров нет.

Картер сложил из хвороста небольшой костер и щелкнул пальцами. На конце указательного заплясал яркий огонек. Картер сунул палец в костер и тот радостно разгорелся, потрескивая мокрыми ветками.

— Глухие тут земли, дикие, заброшенные, — произнес он, пристраивая над костром небольшой, почерневший от копоти за время долгих походов, чайник. — Это тебе не пригороды столицы, где за каждым поворотом полицейская будка стоит. Люди отсюда давно уже ушли, а зверье и птиц как будто гонит невидимая сила.

— Ты еще скажи, что друиды этот лес охраняют...

— Нет, не друиды, что-то пострашнее.

— А принцесса? Кто ее похитил, что требуют?

— Да ничего не требуют. Все, что мы знаем, она еще жива. Но через два дня полнолуние.

— Думаешь, ее хотят использовать как жертву в каком-то ритуале?

— Я ничего не знаю толком, нас слишком поздно вызвали. Должны успеть. Мы уже рядом. Завтра заберемся на гору, тогда и выясним, сколько похитителей, что они хотят.

Вода в чайнике закипела и мы разлили ее по кружкам. Всего одна щепотка удивительного, привезенного из заморских колоний чая наполнила воздух в сарае терпким, отдающим вишней ароматом...

— Леди!.. И джентльмены... Желают чай в купе или пройдут в вагон ресторан? — дверь приоткрылась и в нее заглянул проводник в строгой темно-синей форме.

— Четыре стакана с подстаканниками, сахар, сливки и свежие булочки, пожалуйста! — тут же отозвалась леди Бекер.

Проводник молча кивнул и удалился с гордым видом тщательно вышколенного служащего, исполнившего свой долг.

— Правильно, нечего бродить по вагонам, — произнес Джексон. — Чем меньше людей нас увидят, тем лучше...

...Быстро темнело. Костер прогорел, от него осталась только кучка углей, дававших слабое, но приятное тепло. Мы легли, собираясь проспать до рассвета.

— Дома как?

— Дочь подрастает, — нехотя произнес Картер.

— Кто с ней сейчас, та обезьянка, которую ты выписал из колоний?

— Не обезьянка, а негритянка! — в шутку вспылил Картер.

— Да какая разница! — воскликнул я.

— Огромная! Обезьянке дашь банан, и она больше ничего не просит. Ни жалования, ни жалоб...

— Нелегко тебе с ними без жены...

— Я справляюсь, — буркнул напарник. — Пацанка растет, почти как сын... У нее уже проявляется дар.

— Кому Дар, кому Проклятие, — возразил я. — Зачем он девочке?

— Поверь мне, Джексон, — пылко произнес Картер, приподнявшись на локте со своего места.