Ученик тёмного эльфа

Талай отвернулся и решительно зашагал к двери, за которой узкие коридоры вели на купеческую конюшню.  

Раннее утро в Баскхре оказалось на удивление тихим. Ветер исчерпал всю свою мощь без остатка, и на улице царило полное безветрие. Талай и Алистель вышли из ворот конюшни, ведя в поводу двух крепких мулов и, тепло попрощавшись с провожавшим их Рамсулом, неторопливо пошли по улице. Крепкие ботинки и копыта мулов цокали по занесённой пылью брусчатке, а ребята озирались по сторонам в надежде увидеть какого-нибудь раннего прохожего.

-Талай! - её пальчик указал под крышу одного из домов, где красовался большой, подвешенный на верёвочке кувшин. – Смотри, здесь наверняка живёт гончар, и он должен знать, как пройти к его собрату по ремеслу!  

-Наверняка! - сын Асмодея оказался с ней совершенно согласен, и они решительным шагом направились к двери.

Едва они прикоснулись к висевшему на верёвочке молоточку, как дверь с лёгким скрипом отворилась, и на порог вышел невзрачного вида мужик с чёрной окладистой бородой. 

-Кто вы такие и чего хотите, поднимая пыль у порога уважаемого гончара Алима? – грубо спросил он, и его маленькие глазки пробежались по одеждам пришедших, словно оценивая их покупательскую способность. 

-Глубокоуважаемый Алим… - начал было Талай, но мужик бесцеремонно его перебил.

-Гончар Алим - мой мастер-учитель, и он ещё изволит спать! - мужик повернулся, чтобы уйти, но из глубины здания донёсся старческий надтреснутый голос: 

-Сахим, кто там ко мне пришёл? 

Мужик снова обернулся, почесал в затылке, словно раздумывая, как лучше сообщить о пришедших.

-Двое путников, учитель! - в голосе Сахима звучало уважение, а в глазах светилась скрытая злость. – Сказать, чтобы проваливали? – теперь, посмотрев на ребят, ученик усмехнулся в открытую.

-Нет, я выйду к ним! - было слышно, как заскрипела кровать под телом встающего, как шаркнули по полу ноги. И вот перед стоявшими у порога ребятами предстал мастер Алим. К удивлению Талая и Алистейль, гончар оказался вовсе не древней развалиной, как можно было предположить по его голосу, а вполне крепким на вид стариком, с большими обветренными ладонями и широкими плечами.