Ракалия

Это был молчаливый бунт решительного лентяя, лентяя, который даже и близко не свернул с тропинки в сторону конюшни. Корзину он запустил в кусты ядовитого трёхлистника, а сам грустно вылез к своему «шалашу над морем».

Усевшись под собранной из трухи и еловых веток крышей, он снял сандалии и пятками ног забуцкал по болотистой заводи Червивого ручья. На душе у Пино чернело, как никогда, и в голову опять лезли мысли о том, что пора бы выбираться на волю окончательно. Вот только куда идти, в какую сторону податься так, чтобы уж точно обнаружить счастье?

Сидел Пино, ковыряя в носу и поплёвывая, довольно долго, даже вздремнуть успел.

Солнце вывернуло за полдень, пробираясь потихоньку лучами в его сумрачную нору, колыхались в призрачном танце на дальнем островке ветвистые радужные лилианы, и уже пригрезился ему в очередной дрёме выползающий из Червивого ручья гигантский спрут, как вдруг сдулся этот спрут от резкого свиста.

Пино очнулся и вслушался. Свист повторился, а за ним – невнятный голос, кому-то что-то выговаривающий.

Пино аккуратно вылез из-под корней гигантского деревня (внутри которого был обустроен шалаш), и выглянул из-за кустов.

Вырисовывалась любопытная картина. На полянку из лесу выпрыгнула жирная рыжая блоха – такие большие в их краях не обитали. Зыркнув туда-сюда перепуганным своим глазищем, она подскочила к могильному камню и, неловко присев, попыталась спрятаться.

За блохой на полянке появился некто высокий, закутанный во всё красное с нахлобученной на голову остроконечной красной же шляпой.

В левой руке у красного болталась встрёпанная верёвка, которой он нахлёстывал по бедру.

Красный снова свистнул и рассмеялся.

– Ну и идиотина же ты, Курага! С твоими телесами только прятаться за могильным камнем. Проще в яму, под такой камень – тебе надёжнее, а мне спокойнее. Иди уже ко мне, лихо, лишнее на свете, пора домой.

Блоха загудела низким, влажным голосом, вывалилась из-за камня в высокую траву, упруго подпрыгнула, развернулась и, кажется, поняла, что отступать некуда – вода для блохи верную гибель обещала.

Красный настиг Курагу, мягко её приобнял, забубукал что-то на ухо, да и пристегнул верёвку к ремню, облегающему мякоть распухшей вошьей шеи.

Так они стояли, милуясь, ворча друг другу под нос, а Пино тем временем подлез совсем уж близко, в надежде вызнать что-нибудь секретно-интересное.

– Мы тебе тут не мешаем, пацан?

Вопрос красного, который даже не смотрел в его сторону, подхватил сердце Пино ледяной оторопью.