Красный Камень Каррау. Каррау I

Стук каблуков с другой стороны – и звучный твердый шлепок. Пинки прекратились. Больше всего на свете хотелось свернуться на полу, и дышать-дышать. Я схватился пальцами левой руки за стену и рывком поднял себя. Правая не слушалась.

Рина вновь замахнулась на историка большой пластиковой сумкой. Но эффект неожиданности потерян – он ударил её кулаком в лицо. Девушка отлетела назад и закричала.

Историк тоже закричал – из-за нее он развернулся, забыв обо мне. Я ударил его тыльной стороной кулака по почкам.

Студенты очнулись и бросились к нам. Двое парней схватили историка и вывернули ему руки. Я дернул за край шарфа, все еще болтавшегося на шее историка. Открывая вздувшиеся темные шрамы. Вампир на нем питался вчера… не только вчера. Шрамов много. И они инфицированы. Парень был бледен, потел, его трясло – от ярости и жара.

– Откуда тинктура? – Спросил я. 

Ребра жгло. Каждый вдох – как огонь.

– Ты, котлета, откуда у тебя тинктура?

Историк выплюнул ругательство.

Крики сзади. Высокий женский голос звал на помощь.

Оба парня, удерживающие вырывающегося историка, были в крови. 

Усатый старик, куривший в преподавательской, выскочил, растерянно оглядываясь. Я крикнул ему, чтобы нес аптечку. Он спрятался за дверь – а затем появился, крича в ответ, что нет у них тут аптечек.

В маленьком кабинете, куда я бегом вернулся, кто-то из студентов открыл окно, выпуская едкую вонь – и впуская прохладный воздух. 

Там, где оставалась ржавчина и стекло – и, как я надеялся, крошки тинктуры на стекле – растеклась лужа.

Ученица мага, удерживая голову парня на коленях, рыдала и упрашивала потерпеть. На лице мальчишки, закрывая глаза и брови, расползалась жуткая нашлепка: кривая полоса грязного золота. Края её пузырились, растекаясь черной жидкостью и красной кровью. Плача, девушка зажимала его голову, а Химик держал руки ученика Эракана, не позволяя еще сильнее разнести по лицу кислоту и металл.

Я присел рядом, и блондинка зашептала, между всхлипами, чтобы я не смел прикасаться, не смел здесь быть, не смел дышать. 

Я всё равно сейчас бесполезен. Без источников, без материалов, без сил. Только отдать парню те крохи силы, что накопил за урок – и помочь провалиться в обморок.

Дождаться скорой помощи вместе с детьми мне было не суждено.