Красный Камень Каррау. Каррау I

Аннаут упоминал “открытие рта”, но я никогда не понимал связи обучения с египетской церемонией разрезания бинтов. Сейчас понял. Знание, уже сформированное и целостное, как разумный дух выходило с моим дыханием. Не важно, как внимательно меня слушают. Оно найдет свой путь в умы. 

Это было счастье… счастье учить. Передавать другому сущность, которая из набора фактов стала пониманием и частью меня. Счастье освобождать и до-совершенствовать ее. 

Я был соединен рассказом с детьми, а действиями – с железом. Материал плавился и очищался.

Мое прошлое становилось далеким и легким, как мираж на горизонте. Моя сила росла – и сильнее делалось железо, звонче пело, яростнее требовало освободить его, чтобы стать полезным. Это в природе железа: желать служить и убивать.

Я упустил момент, когда всё изменилось. Решил, что это моя внутренняя примесь – и пытался отделить, а она ускользала ртутным шаром. Нечто маслянистое, горькое, обволакивающее. И едкое – проедающее сосуд, в котором находится. Элемент, с которым пытается вступить в соединение.

– Минли, давай быстрее, ты ж видишь уже окисл…

Я вскочил, оказываясь рядом с Химиком, медленно-медленно льющим расплав в форму. 

Железо изменилось. По серебристой поверхности, как лишай, расплывались зеленые и желтые пятна, уходили вглубь расплава раковыми отростками, формируя желеобразные сгустки.

– Что вы сделали?! – Я оттолкнул ученицу Эракана, которая стояла ближе всего к Химику и материалу. – Что вы добавили?

Химик наклонил колбу, собираясь вылить остатки расплава в форму.

Я схватил его за руку. Развернулся, в поисках пустого места. Но дети стояли толпой вокруг. То же любопытство, тот же энтузиазм. 

Я не успею.

– Назад! Отойти всем!

Минли держал колбу в руке. Я держал его за руку. Не отпуская, оттолкнул парня себе за спину.

Пламя метнулось вверх – белое, с языками до потолка. Я услышал свой крик – прежде, чем почувствовал, что пальцы разжались, освобождая руку Минли. Сжатое в точку чистого ужаса дежавю: сотни взрывов, прожигающих глаза и легкие, тысячи костров – с медленным, красным, уродующим огнем.

 

Железо загорелось, опаляя меня изнутри, выжигая черные ходы в моей душе, выедая как кислота – я всё еще был с ним в контакте, чувствовал то, что чувствовало оно. Пока давление не разорвало сосуд. 

Время не замедлилось, но я замечал детали, которых при нормальной скорости восприятия не заметишь: дно колбы отлетело, основная масса кипящей жидкости выплеснулась вниз, а не в стороны.