Красный Камень Каррау. Каррау I

И двинулась ко мне. 

От лица ее остался лишь череп с прилипшими клочками кожи. Тело было обожжено и наго. Давида, который встал передо мной, увеличивая мой долг и мою вину, она отшвырнула одним движением руки. 

Я вытянул ладони вперед, пытаясь оттолкнуть её. Челюсти Принца клацнули и сомкнулись на моем предплечье. В следующий миг она отпустила и вцепилась в поднятое плечо. Сжимая так, что я слышал хруст костей. Как лопается горелая кожа ее рта – и как движется язык, нажимая на рану. Я отталкивало ее, но не хватало силы.

У той, что подошла к Принцу сзади, хватило.

Терция, с белоснежными гладкими волосами, в черном плаще, волочащемся за ней по пятам, схватила сестру за уши и рванула на себя. Падая, Принц разжала челюсти, но не кулаки. Я упал на нее. 

Терция пнула Принца в локоть, а меня отшвырнула, как досадную помеху. Поставила ногу на грудь обгорелому вампиру.

– Да. – Выкрикнула она. – Как же сестра рада!

Давида подхватил меня сзади под руки и потащил в сторону.

Пол горел.

Давид дернул вверх, помогая мне встать. Я зажал рукой рану на плече. Пошел было к коридору, в который он подталкивал – единственному пока свободному от вампиров. Остановился, почувствовав взгляд. 

Кто-то знакомо и пристально смотрел в спину. Я медленно обернулся.

Вампиры пожирали тех, кто и так должен был стать жертвой, кто хотел быть жертвой – правда, чужой. Принц и Терция дрались как кошки. Одна – больше и сильнее, но палёная и раненная.

Акрам, привязанный к перекладине, поднял голову и впился в меня темным взглядом Боаза. 

Я оттолкнул руку Давида и приблизился к одержимому немертвому.

– Пошел вон отсюда,– Приказал я, нажав тыльной стороной ладони на лоб Акрама, оставляя кровавый отпечаток. – Пшшел, Боаз.

Вампир обмяк, вновь напоминая больше мертвого, чем живого. Мертвого вампира, то есть. Я взял у Давида кукри и перерезал веревки, державшие Акрама – и заклятье, наложенное поверх пут.

Ругающийся шепотом, то и дело оглядывающийся, Давид, помог мне дотянуть его до ниши в коридоре.

– Убей его, – сказал я, возвращая Давиду нож, – если очнется невменяемым. Или… слишком сладкоязычным.

– Ты в своем уме?

– … и накорми, если будет в норме. Более-менее. Мне он нужен. … А тебе нужен я. 

Давид, двинулся за мной следом, но остановился, когда я положил ладонь ему на плечо.