Красный Камень Каррау. Каррау I

Но страшнее даже не пламя – беспомощность. То, что тебя принуждают к свету и жару, отдают ему как овцу. Само пламя голодно и равнодушно. 

Тварь со свечей остановилась передо мной, склонилась к пламени свечи – и дунул. Длинная лента огня протянулась от фитиля к моему горлу. Куртка загорелась. С треском и вонью вспыхнули волосы. Жар прижался к лицу, к груди, словно любовница, требуя, чтобы я я метался, пытаясь сбить его.

Тонкое пламя кисеей застлало взгляд, скрывая демона – и позволяя видеть четче. Я не зажмурился, хотя в глазницы дышало жаром.

Сотни моих предков кричали в пламени. Им нужен мой голос в хор. Моя боль в хор. Мой ужас и мой долг. Всё несделанное, не свершенное – мне же еще тридцати нет, все, что я делал всю жизнь – это учился, учился…

Я позволил ужасу сковать тело, пока огонь питался моей одеждой и кожей. Отдал боли сознание – чтобы отступить от нее.

Закрыл глаза.

На лобовом стекле автомобиля, там, где одни крепят иконки святых, другие – семейные фото, учитель держал вырезку из старой газеты. Зернистую черно-белую картинку, изменившую однажды мир: Тхить Куанг Дык, буддистский монах, сидящий неподвижно на асфальте, а чуть дальше – две канистры с бензином. Пламя обнимает тело Тхить Куанг Дыка, но не может коснуться сущности.

Аннаут Испанский сказал однажды, что отдаст Тень Клариссе, а не мне, потому, что для алхимии нужен огонь. Наш огонь, Гераклитов.

– Как твое имя? – Потребовал я ответ через пламя, втягивая в себя оранжевые пляшущие языки, чтобы сделать вдох. Забирая его внутрь – пусть ест. Оно голодно, и я накормлю его. 

Историк прорычал невнятный ответ.

– Как твое имя?! – Я позволил себе крик: иначе было не вдохнуть. Вокруг огонь. Всё огонь. Это лишь тело. Я – не тело. Жжет.

– Тебя убил Яншааер. – Ответило существо. – Тебя, чья Тень сейчас так мала… Тебя, которого я приманил сюда за Тенью – а ты потерял ее прежде.

– “Пошел прочь”. – Произнес я мысленно потому, что дышать невозможно. – “Я изгоняю тебя, Яншааер. Оставь это тело, оставь эту землю, проваливай туда, откуда взялся. Вон!”

Сила легким облаком прошла через Историка, не причинив вреда. Мощи не хватило. Внимания. Сознания. Себя.

Тварь рассмеялась и сунула руку в пламя, обволакивающее меня, как кокон. Прижалась мертвыми пальцами к обожженному плечу. Я заорал.