Единственное желание

Часть дальней стены пошла трещинами. Единственный горящий факел вновь потух. Остался только тусклый свет «святляка», но и он практически скрылся в каменной пыли, поднятой в воздух.

Колдунья закашлялась, сделала простой жест рукой, жест «вихря», закручивая небольшой поток маны в воронку, отгоняя пылевое облако дальше по коридору, вглубь и в образовавшиеся в стенах щели…

Бельгот, протирая глаза от грязи тыльной стороной ладони, поднял с пола кусок гнилой палки – все, что осталось от ущербного голема-рыцаря, посмотрел на Морайн, и женщина впервые уловила во взгляде полукровки нечто похожее на уважение.

– Отдай, отдай, кому говорю, ты, гноером жеваный! Зажал, сволочь, между… О, отдал!..

Рос с каким-то детским удивлением на лице вытащил свою любимую секиру из промежности каменного рыцаря и теперь недоуменно разглядывал ее лезвие, пытаясь на вид оценить ущерб.

– Иди вперед. – Хоук ткнул острием клинка в темноту коридора. – Побыстрее, скоро наступит утро, а это означает, что врата закроются снова на дюжину лет.

У колдуньи кружилась голова, она боялась, что, если сделает хоть один шаг, ее поведет, и она, упадет, будет валяться в ногах у этого последыша Алосса, а этого ей совсем не хотелось.

Собрав всю силу воли в кулак, Морайн эш Вельмонт медленно, тяжело переставляя ноги, пошла дальше по коридору. Запасы маны истощались слишком быстро. Странно, она думала, что в катакомбах обязательно найдет какой-нибудь источник для ее подпитки, но его не оказалось. 

Она стала шептать заклинание, делать еле заметные пасы левой рукой, перебирать невидимый для других потоки маны – пальцами правой.

– Быстрее, – поторопил ее Хоук. 

– Ты хочешь, чтобы я в спешке пропустила очередную ловушку?

– Ты уже много пропустила ловушек, ведьма, – зло ответил главарь разбойничьей шайки, забыв сказать, что еще больше нашла, но поторапливать перестал.

Неожиданно широкий коридор закончился тупиком. Прямо за пустыми нишами, откуда и вышли каменные големы-стражи.

– Драконьи яйца! – в сердцах стукнул кулаком по покрытой лепниной стене Рос, заставляя отвалиться большому куску известки. – Говорил, что нужно было свернуть вправо. 

«Свернуть вправо» он говорил уже не один раз, даже тогда, когда развилки было три.