Лунный князь. Беглец

Связать заново разорванные нити не получилось – слишком много сразу, и нет сил, совсем нет, и слова формул стерлись, словно распавшиеся перья крыла принца разрушили не только связующие узы между жрецом и рабами, но и его память.

Если люди князя поймут произошедшее, то атакуют беспомощных дарэйли. 

Сьент осторожно оглянулся: люди, наблюдавшие издали, засуетились, кто-то показывал на замершую фигурку Мариэт… Мариэт! Ее не тронут, пока она не исцелила старика Доранта, - это Гончар понимал. Но можно ли рисковать? Не затмит ли страх перед «демонами» здравый рассудок людей? Пока не поздно, нужно спасти хотя бы его девочку, бесценную дарэйли жизни.

Гончар сосредоточился на этой мысли, вспоминая нужные слова, но, из последних сил «потянувшись» за оборванной «нитью», вдруг почувствовал отвращение Мариэт к нему, ужас перед ним, свершившим то, что в глазах дарэйли хуже убийства, и отчаянное сопротивление девушки. 

И тогда Сьент признал поражение.

- Сними с них «смертное заклятье», принц. Я… не могу.

- Я не знаю, как.

- Тогда просто… сними все оковы.

- Dhara Einne el’lenear, vuar’ra Aardenner! – прошелестел тихий голос Райтегора.

А потом Сьент увидел, как опускается полусотня дарэйли на колени, принося вассальную клятву мальчишке, бессильно повисшему в его руках. Все, даже преданные Гончару, давно ставшие друзьями Арр и Парк.

«Разве могут рабы быть друзьями?» – горько подумал Сьент, почему-то только сейчас поняв немудреную правду. 

В этот момент у жреца была последняя возможность вонзить ритуальный нож в беззащитную спину принца.

Верховный смеялся над собой, проклинал свою самонадеянность и благодарил великого Эйне за последний, столь показательный урок.

Юноша выпрямился, принимая клятву, а потом повернулся к Сьенту, и жрец отметил, что в туманных от боли и ненависти глазах Райтэ – ни искры, а две пряди цвета лунного серебра в его черной шевелюре стали куда шире.

- Почему ты не умер? - хрипло спросил принц. – Те жрецы умирали, когда лишались рабов. Почему ты жив?

Сьент пожал плечами.

- Может быть, так угодно Сущему?

- Даже если… Я убью тебя, жрец.

Верховный кивнул, скользнул взглядом по цепочке на груди Райтэ, и задал самый дурацкий вопрос из возможных:

- Почему ты носишь кольцо таким странным образом?

- Это не мое, - чуть помедлив, ответил дарэйли. - Моей матери.