Костяной Скульптор. Том 3

Но всё равно как-то обидно, что сбылись мои самые неприятные опасения, а я ничего не смог с этим поделать.

Всё равно что обжечься, засунув руку в огонь, хотя ты знал, что так и будет. Чувствовал из-за этого себя полным идиотом. Идиотом, находящимся в смертельной опасности. Хорошо, что она этим тварям не могла приказать ничего сложного, иначе меня бы уже давно вычислили. Или могла? Ох… надо вспомнить всё по шагам, может, где-то есть подсказка, как мне от неё спрятаться…

Началось всё с утра, когда я, возвращаясь с очередной прогулки, вместо привычных уже звуков боя, услышал лишь чьи-то стоны.

Поначалу я подумал, что её сильно ранила какая-нибудь тварь, но никаких следов крови не было ни на земле, ни на её шкуре, так что этот вариант отпадал.

Поспешив на помощь и оказавшись рядом с её телом, я вдруг понял, почему она так страдала. С такого небольшого расстояния я смог уловить непривычный, но легко опознаваемый звук лопающихся мышц.

Плоть кареглазой под её песочного цвета шерстью рвалась и снова срасталась с такой скоростью, что это можно было услышать. И, очевидно, обезболиванием неизвестный кто-то, ответственный за всё происходящее, не озаботился. Спасибо, хоть нечисть на время отвадил, иначе это было бы слишком нечестно.

Что делать я не представлял, не вырубать же её, чтобы не страдала. Да и вряд ли у меня бы получилось, настолько сильная боль сама выдернет её обратно из забытья, и в итоге она только получит синяк или перелом.

Оставалось только ждать. На всякий случай перенёс кареглазую в нашу пещеру и, убедившись, что никаких изменений в её состоянии от перемещения не произошло, уселся рядом.

Несколько минут спустя к звуку лопающихся и вновь срастающихся мышц примешался скрип костей. Не только плоть, но и скелет девушки начал перестраиваться с видимой глазу скоростью, и выглядело это, надо сказать, в равных пропорциях странно и крайне занимательно.

Особенно интересно было наблюдать за черепом, где трансформации были самыми очевидными. Вытягивалось лицо, человеческий нос исчезал, превращаясь в тёмный треугольничек, из верхней губы, на глазах становившейся толще, прорастали кошачьи усы, уши, уже успевшие покрыться мехом, смещались вверх, на новое, соответствующее её звериной сущности место.

В целом было довольно очевидно, чем кареглазая станет в итоге.