Душа Бога

— А над нами?

Фенрир вскинул голову — среди таких же облаков медленно, величественно проплывали золотистые изгибы исполинского тела.

— Тож самое, — тоном знатока объявил он. — Видение.

Видение… впрочем, Третьей Силе не обязательно облачаться в уязвимую плоть, чтобы влиять на исход битвы.

— Так что же, дядюшка, — позволил себе фамильярность волк, — нам с ними биться, что ли? С орловым воинством?

— С чего ты решил?

— Мы ж против них стоим!

— Против-то против, да меж нами вон какое поле, — кивком указал владыка Асгарда.

— А на нём, сам понимаешь, кто угодно появиться может.

— Угу, — понурился волк. — Я, например.

— Ты?

— Я, владыка. Как там сказано? «Настало для Фригг новое горе, Óдин вступил с Волком в сраженье, а Бели убийца с Суртом схватился, — радости Фригг близится гибель».

— Мы здесь с тобой одни, племянник. Фрейра, что сразил великана Бели, здесь нет. И огненного великана Сурта тоже. Ты же рядом со мной, а не против меня, Фенрир.

Волк тяжело вздохнул, опустил лобастую голову на лапы.

— Пророчества — они коварны, Всеотец.

Тебе кажется, что избегнул судьбины, а она тебе раз! — и нож в спину.

— Не думай о пророчествах, племянник, — рука Старого Хрофта коснулась волчьего загривка. — Думай лишь о чести. В последний день думать надлежит только о ней.

Пустое пространство за их спинами понемногу заполнялось. Волны тумана медленно расползались в стороны, обнажая сухую, спёкшуюся землю, словно здесь погулял огонь.

— И это видимость, — Фенрир поднялся, поскрёб лапой.

— А они, — кивнул Отец Дружин на появлявшиеся из тумана ряды воинов, — тоже?

Новоприбывшие отличались ростом; полузмеиные тела, оканчивающиеся гибкими хвостами, две пары рук, на плечах — змеиные же головы.

Ног не было, в ногах они не нуждались.

— Эти нет, — с сожалением вздохнул Фенрир. — Но ядовиты, тьфу! Такого даже с голодухи не слопаешь.

Узкие знамёна трепетали, хотя царило полное безветрие, и на них в чёрном поле извивался золотой бескрылый змей.

— Они поклонялись ему, — заметил волк.

Новые и новые отряды появлялись из колышущегося туманного моря.

Руки, лапы, щупальца — сжимали древки, эфесы, рукояти. Поднимались луки и самострелы. Потрескивали огни на посохах чародеев и чародеек; Старый Хрофт сидел вполоборота, глядя на собирающееся у него за спиной воинство.

— Рагнарёк… — вновь пробормотал волк. — Рагнарёк, а мои рост со статью так и не вернулись. Впрочем, оно, наверное, и хорошо.

— Это почему же?

— Тебе будет легче убить меня, дядя.

Отец Дружин только вздохнул.