Когда мир изменился

Бледное лицо с заострённым носом стремительно чернело, тьма изливалась из глазниц, распространялась по коже, и плоть заклинателя распадалась лёгким пеплом.

Череп осыпался внутрь, словно пустая маска, словно там уже ничего не было, и сам варлок был не существом из плоти и крови, а пустым чучелом. Легкий ветерок подхватил пепельные хлопья, они закружились над ручьём, оседая на воду, на листья папоротников; миг, и от тела в тяжёлом тёмном плаще не осталось вообще ничего, даже крови — всё обратилось золой, всё разлетелось по сторонам.

— Как?! — вырвалось у Конрада.

— Идём, — мотнул головой некромант. — За демоном. Руку покажи. И чем это ты так удачно его хлопнул, варлока этого?

— Кинжал со святыми мощами в рукояти…

— Надо же, — Фесс покачал головой. — Пожалуй, придется подружиться со святыми отцами, что умеют такие полезные штуки делать…

— Точно, сударь Фесс? Точно всё хорошо будет? Я ж рыцарь, куда мне без правой руки?..

— Слышал я о таких, что справлялись. Но всё будет в порядке с твоей рукой, онемение пройдёт.

Они торопились по оставленной демоном просеке. Тот ломил, не разбирая дороги, выворотил несколько сосен, но свиньи, похоже, так и не догнал.

— Слишком быстро бегает, тварь такая, — непонятно было даже, кого Конрад имеет в виду — демона или удиравшую от него хрюшку.

И всё-таки свинья, похоже, старалась сбить преследователя со следа; начала всё больше уклоняться вправо, ближе к местам посуше и повыше. Демон послушно следовал за ней.

— Срезаем, — рвущийся из глазниц черепа огонь заметно уклонялся, словно компасная стрелка, указывая на невидимого за деревьями демона.

Они бежали, прыгая через рухнувшие стволы; Конрад держался молодцом, несмотря на правую руку, что по-прежнему висела плетью.

…А потом слева послышался треск и топот, перемежавшиеся глухим голодным рёвом. Что-то светлое мелькнуло сквозь подлесок — та самая хавронья, удиравшая с поистине поразительной прытью — и прямо на некромага с рыцарем вывалился демон.

Он тяжело пыхтел, из пасти всё так же извергались клубы жёлто-зеленоватого пара, но куда больше и гуще — «шведённая швинья» явно загнала преследователя.

На сей раз некромант не брался за глефу. Череп на посохе окутался огнём, его поток ударил в папоротники, растёкся по мхам, обвился вокруг древних стволов, повис на ветвях причудливыми пламенными лианами; демон пёр, ничего не замечая; до самого мгновения, когда эти сотканные из огня вьюны ринулись на него со всех сторон.