Когда мир изменился

Конрад таки ухитрился дотянуться левой рукой до кинжала, метнул его в спину удиравшему заклинателю; попал, только отнюдь не лезвием, рукояткой.

Белая вспышка. Кинжал словно взорвался, варлока швырнуло лицом вперед прямо в ручей; всплеск, летят брызги и тело замирает.

На спине у него, прямо между лопаток, зияла жуткая рана, чёрная, обугленная; запахло палёным.

— Конрад!..

Рыцарь кое-как, при помощи Фесса, сумел подняться.

— Я… у меня… — он покосился на безжизненно повисшую правую руку, поморщился.

— И демон сбежал. И дракон улетел.

— Так это всё-таки был дракон?.. Настоящий? — Конрад, похоже, вмиг забыл о собственном увечье.

— Дракон.

— А я-то думал — привиделось… Драконы — это ж сказки… Якобы жили они когда-то, а потом улетели… или померли… или маги перебили… — Конрад лепетал, сбиваясь, и глаза его лезли на лоб.

Да. Верно. Он, Кэр Лаэда, забыл. Забыл, что здесь драконы — туманное отражение в мглистом зеркале, предания и поверья, не больше. Рыцари рисуют драконьи головы на гербах, потому что якобы какому-то предку когда-то удалось сразить чудовище; но трофеи не сохранились, и на турнирах такие щиты, бывает, даже поднимают на смех.

Разумеется, есть такие рыцари, над которыми смеяться — себе дороже.

— Так разве ты его не признал?

— Не-ет… Удивился вначале, а потом подумал — это другой демон, — признался Конрад.

— Нет, не демон, — Фесс озирался. Вызванная варлоком тварь успела скрыться, правда, отыскать её будет нетрудно — бестия оставила за собой целую просеку.

— Дракон… помню, на ярмарку в Бельтест с батюшкой приехали, так серфы там балаболили, что якобы белого дракона видали… Чего только не измыслят чтобы подати сеньору не платить!

— А причём тут подати?

— Как причём? Уверяли, что дракон их посевы спалил. Нашли дураков! Сами и подожгли небось, пустой соломы набросали и поминай, как звали.

— Белый дракон? Летал?

— Летал… да врали они всё, сударь некромаг, простолюдины эти такое плетут…

— Может быть, — непроницаемо отозвался Фесс.

— Следом?

— Как ты думаешь, сэр рыцарь, — голос некромага был холоден, — куда эта милая свинка побежала? И кого она приведёт по собственным следам в родную деревню?

— О, проклятье!.. Моя рука, сударь Фесс, — что-то можно с ней сделать?

— Сейчас, — тот вытащил тело варлока на сухое место, откинул капюшон; Конрад охнул, отшатнулся.