Когда мир изменился

И только если дать ему вволю напиться теплой человеческой кровью да закусить сладким человеческим мясом, оно соглашается не переговоры с вызвавшим.

«Кто-то ведь раз за разом подбрасывает мне на пути то деву Этию из сказочного здесь „Эгеста“, то лича, невесть зачем её похищающего, то теперь вот этого варлока… Кто? Зачем? Почему?.. Или это как-то связано с Аэ, вернее, с её отсутствием?..»

Перед ними лежала тёмная болотистая низина, пронзённая копьями мрачных вековых елей. Ели плохо растут на болотах, вода пришла сюда уже много позже того, как вымахал этот бор и едва ли по собственной воле — её, скорее всего, привели.

На крошечном островке посреди разлившегося ручья, в окружении пышных папоротников, горел зловещий алый огонь. Заросли скрывали начертания пентаграммы, но что она там, Фесс не сомневался — над тёмной зеленью дрожали разлитые далеко в стороны сполохи.

Рядом со звездой застыла фигура самого варлока, как положено — в чёрном плаще до пят, с низко надвинутым капюшоном, в руках — книга-гримуар, серебряные окантовки отражают алый свет варлокова огня.

У ног призывателя демонов топталась та самая «шведенная швинья». Вид хрюшка имела совершенно осоловелый, похоже, до сих пор пребывая под действием подчиняющего заклятия.

А вот ещё дальше, у самых деревьев, на твёрдой земле, застыла та самая «крылатая тварь», замеченная обитателями подлесной деревушки.

Однако это был не демон.

Это был дракон с чешуёй цвета чистой морской волны.

Фесс ощутил, как всё начинает плыть в глазах.

Это не демон! Это дракон!..

Как такое вообще может быть?!

Дракон казался не слишком большим, может, всего в полтора раза выше человеческого роста. Крылья его, плотно прижатые к телу, охватывали призрачно-серые кольца, голова бессильно завалилась на сторону, глаза плотно закрыты.

Рядом аж зашипел от изумления Конрад.

— Спокойно!

Казалось, нет ничего сложного — пошли в застывшего с гримуаром варлока самую обычную стрелу, и всё.

Нет. Нельзя.

Ритуал начат и его нельзя просто оборвать.

Главное в мастерстве варлока — не изловить тварь, а удержать её в подчинении. Натравить на других вместо себя.

И вызывающий прекрасно знал, что начатый обряд защищает его лучше любых доспехов.