Когда мир изменился

— Только… сударь некромаг, не собирался ли ты навестить командорию Чёрной Розы? Конечно, здесь она невелика, не Тар Андред, их крепость, но всё же — может, они знают что-то о недостойном рыцаре Блейзе?

— Отец-дознаватель отнюдь не был убеждён в его недостойности, сэр Конрад. Принцип меньшего зла, видите ли.

— Не нам ставить под сомнение мудрость святых отцов, — склонил голову рыцарь. — Но я бы всё-таки отправился с тобой, сударь некромаг; если позволишь, конечно.

Фесс пожал плечами.

— Тогда идём. Только заберём с постоялого двора повозку мою.

В конце концов, хочет — пусть тащится. Титурус вер Семманусов на гербе всё-таки кое-что значит.

Народ на улицах Хеймхольма шарахался, визжал и жался по стенам при виде жуткой упряжки некроманта. Правда, запустить камнем в спину или хотя бы крикнуть что-нибудь никто не осмелился.

Как говорится, и на том спасибо.

Командория Ордена Чёрной Розы занимала особняк в чистой части Хеймхольма, скромный, без излишеств — рыцарям, посвятившим себя борьбе с нежитью, не нужны финтифлюшки.

Подле распахнутых створок томились двое совсем юных сквайров-оруженосцев с длинными алебардами, в тяжёлых кожаных доспехах с нашитыми железными пластинами. Стояли явно лишь для того, чтобы всем показать гордый герб Чёрной Розы, вычеканенный на грудных частях брони.

При виде некроманта челюсти у них так и отвалились.

— Кто есть из старших братьев Ордена? — холодно осведомился Фесс, спрыгивая с двуколки и деловито охлопывая своих упряжных мертвяков, словно породистых коней. Мальчишка-сквайр, ещё младше Конрада, побледнел, позеленел и, наверное, рухнул бы, если б не упёртая в камни алебарда.

Ответить Фессу сквайр так ничего и не успел. Его младший собрат явился с подмогой.

— Нет, сударь некромаг. Мы не предаем гласности деяния наших братьев и то, как оценивает их Орден. Я вам это в третий раз уже повторяю.

Они сидели в «малой трапезной». Напротив некроманта устроился, внушительно уперев руки в боки и держась очень прямо, чернобородый рыцарь с нитями седины в волосах. Худощавый и слегка смуглый, от левого виска к углу рта тянется старый шрам. Даже тут он не расставался ни с кольчугой, ни с полутораручным мечом-бастардом.