Когда мир изменился

— Та ипостась великой Тьмы, что есть чистое разрушение.

— Разрушитель… — вдруг вспомнил он. — Так меня звали…

Аэсоннэ вздохнула, коснулась его лба прохладными невесомыми пальчиками, такими обманчиво-нежными.

— Разрушитель — это просто орудие, — сказала наконец, словно утешая тяжело больного. — Топор дровосека. Он свалит дерево, но обогреет семью. А та тьма, о которой я — это совсем иное. Это жажда рубить просто для удовольствия.

Он поморщился. Память тасовала яркие картинки, ни на одной не останавливаясь. Академия Высокого Волшебства и девушка по имени Атлика.

Кажется, он умер тогда.

— Я никогда не… рубил для удовольствия.

— Нам это кажется, и мне, и тебе. Дракон не рождается без жажды воплотиться драконом, некромант не овладевает искусством без тяги к запретному, к разрушению основ, к тому, чтобы бросать вызов — просто ради того, чтобы его бросать.

Тот, кого некогда звали Фессом, Неясытью, Кэром Лаэдой устало прикрыл глаза.

— Аэ… Давай не будем философствовать.

— В дорогу? — она вскинула обжигающий взгляд. — Куда? В какую дорогу?

— Неважно, в какую, лишь бы отсюда.

— Хорошо, — послушно склонила голову драконица. — Полежи ещё немного, — и осторожно опустила всю ладонь ему на грудь, туда, где сердце.

Он ощущал все бугорки и мозоли на её руке; Аэсоннэ щедро делилась с ним своей собственной силой.

— Сейчас… — она раскачивалась, прикрыв глаза. — Сейчас… а потом поешь, только обязательно… я ж тебе говорила…

Кровь веселее бежала по жилам; беспечно перекликались какие-то птицы, поднявшиеся высоко, почти к вечным снегам. Жизнь — жизнь повсюду, молодая, жадная, жестокая; где в ней твоё место, некромант?

— Мы отыщем его, — посулила драконица.

— Читаешь меня? — он слегка свёл брови.

— Только чтобы помочь.

Она помогала. Становилось уже почти жарко, леденящая слабость поспешно отступала.

— Садись, — Аэ протянула руку. — Садись и ешь.

Перед некромантом появилась основательно прожаренная нога некоего копытного, надо понимать — того же козла, кому некогда принадлежала и прикрывавшая Фесса шкура.

— Пропекла в собственном огне, — гордо объявила драконица. — И травок натолкала, какие нашла. Вот… лук дикий дудчатый, лук медвежий… что нашла поблизости… ты ешь, ешь, на меня не гляди.

Он впился зубами в хрустящую корочку.