Когда мир изменился

Разбила там, кажется, что-то… — она виновато взглянула вверх, ну точь-в-точь девчонка, раскокавшая банку с вареньем у строго тётушки. — Звону было!.. ну, точно, как через хрусталь.

— А ещё потом?

— Ещё потом… — задумалась Аэ. — Ещё потом помню, как падала, крылья не держали. Не на что опереться, ни воздуха, ни… силы. Падала, в общем. Кувыркалась. Думала, что ой, всё.

— Но ведь не ой, всё? — хотелось коснуться её руки, подбодрить, как встать, как тогда, до его сна, когда она была ещё маленькой.

Драконы растут и быстро, и медленно.

— Не всё, — кивнула она и вновь улыбнулась — устало, как после долгой-долгой работы. — Падать-то я падала, сквозь серую мглу, а потом вдруг ррраз — и как подхватило, как понесло, мир под нами закружился, завертелся, заблистал — я жизнь почуяла. Сила хлынула, да не такая, как прежде, непривычная, словно… словно горькая.

— Горькая сила? — не понял он.

— Раньше безо всякого вкуса, — терпеливо пояснила Аэсоннэ. — А теперь есть. Только горький. Такой, знаешь… как пиво.

— Это ещё не самое плохое, — попытался он пошутить.

— Не самое, — кивнула она. Глаза вспыхнули — старой, былой силой и памятью истинных драконов, хранителей Кристаллов Магии Эвиала. — Сила меня и спасла, хоть и горькая. Время… — Аэ запнулась, — дикие фокусы выделывало. Такие, что и сказать нельзя. То ли вскачь, то ли потоком-водопадом, и каждая капля… да нет, нет, чепуха.

— Чепуха? В чём чепуха?

— Каждая капля — это мир, — отчего-то шёпотом проговорила драконица.

— Капля времени? — совсем растерялся некромант.

— Или не-времени. Может, пространства. Не знаю, не спрашивай пока. В общем, потом все эти штуки кончились, и я горы увидала. Горы как горы, старые, со льдами. Вулканы кой-где имеются. И на них-то мы и опустились. Ты был, — она зарумянилась, — словно во сне, но прежний ты. Как я тебя всегда помнила. Без… без примесей.

— Каких ещё примесей?!

Драконица избегала его взгляда.

— Тьма… — наконец прошептала она.

— Тьма? Вот ещё, что ж это за «примесь»?

— Есть тьма — и тьма, — она прикусила губу, брови изломились. — Даже нет, тьма, тьма и тьма. Целых три, говорит мне память крови. Одна — просто сила, как свет. Другая — просто темнота, как ночью. И третья… —Аэ заколебалась.

Он покачал головой. Память играла с ним в прятки — высовывалась и вновь исчезала, имена без образа и образы без имён.