Приговоренный к забвению

Бруно совсем расстроился и повесил голову.

— Давай еще раз заглянем туда, откуда начали... На всякий случай, — предложил Рик. — И нужно возвращаться.

Тот молча кивнул.

Небо и правда посветлело, ночная мгла незаметно сменялась предрассветной синевой. Даже шумная улица развлечений устало притихла, обезлюдела. В тавернах умолкла музыка, какой-то пьяница спал прямо под фонарями, раскинув руки и громко всхрапывая. Девушки в окнах борделя тоже казались уставшими и выцветшими, словно с приближением утра их порочная привлекательность таяла вместе с ночью.

И тут Рик остановился, как вкопанный.

И рассмеялся.

— А ты брал комнату на втором этаже? — весело спросил он.

— Какая разница?.. — мрачно откликнулся тот. — Ну, на втором...

И тут он поднял на Рика недоумевающий взгляд.

— Слушай, а как ты узнал, что на втором?..

Рик закатился беззвучных смехом, указывая рукой на бордель, немного вправо. Бруно проследил за его рукой — и шумно, с облегчением выдохнул.

— Вот дрянь, а! А мы весь пригород обошли!..

Прямо под открытым окном комнаты на стене виднелся мрачноватый барельеф: задумчивая горгулья, стыдливо прикрывавшая глаза лапами.

— Ты что там такое выделывал, что даже ей неловко стало? — сквозь хохот проговорил Рик.

Бруно залился румянцем, стащил с плеч недоумевающего проводника.

— Да ну тебя! — отмахнулся он от Рика, и воровато осмотрелся по сторонам.

— Подойди поближе и давай-ка быстрей, пока сюда трезвые не подтянулись.

Бруно подошел к стене и что-то шепнул. Барельеф пошевелился... Смехач взвизгнул от ужаса — и зажал себе рот руками. Горгулья проворно спрыгнула вниз, с урчанием подставила морду под ласковую руку хозяина.

Рик присел к карлику, прижав указательный палец к губам. Тот понимающе закивал головой, но глаза по-прежнему оставались огромными и круглыми, как пуговицы.

— Чтобы лучше забывалось, — сказал Рик, дав ему серебряную монету. Деньги помогли мгновенно прогнать испуг, смехач рассыпался в благодарностях, а Рик махнул ему на прощанье рукой.