Приговоренный к забвению

Фигура шагнула из тени, и яркая луна осветила массивное черное тело, шипастое, как у арахны, похожие на жала скорпионов наросты на плечах, и безобразную рогатую голову.

А следом за своим предводителем на пустырь медленно потянулся весь его отряд: шесть чудовищ, по сравнению с которыми даже низший демон казался не таким уж отвратительным.

Глава 21. Дороги памяти извилисты. Часть 1

Комната допроса освещалась факелами — это была традиция инквизиции, поскольку нечестивые души может очистить только живой священный огонь.

Когда воровку ввели в комнату, Креон разочарованно вздохнул — ему почему-то казалось, что женщина, совершившая такую оплошность, должна быть молодой. Пытать обнаженную старуху — это оскорбление для глаз. Девушки — совсем другое дело. Ему нравилось смотреть, как они с криком выгибают спины на раскаленном железном стуле, или как пряди длинных волос прилипают к обнаженной влажной груди и плечам, пока палач растягивает стройное тело на дыбе.

Но что может понравится в старушечьих воплях?

Палачи разорвали на бывшей сестре-хранительнице ее платье, выставляя на обозрение ее дряблое полноватое тело. Женщина молчала. Седые косы упали ей на сморщенную грудь, словно пытаясь прикрыть наготу.

— На дыбу ее, — приказал Креон.

Палачи подхватили женщину за запястья и за лодыжки, уложили на дыбу и принялись фиксировать руки и ноги кожаными ремнями.

— Растяните ее немножко для разговорчивости, я хочу услышать ее голос, — сказал инквизитор, наливая в бокал вина. Вот невезение.

Барабан дыбы заскрипел. Женщина сначала закусила губу до крови, но мгновением позже из ее ее груди вырвался протяжный, душераздирающий крик.

Палачи остановились, зафиксировав ее тело в таком положении еще ненадолго — и немного отпустили барабан.

— Теперь, я думаю, ты понимаешь, что за судьба тебя ждет, — с безразличным лицом проговорил инквизитор. — Быстрее ответишь на все мои вопросы — целее отправишься на гарунные рудники.