Живой ты не вернешься

– Я первым спросил, – усмехнулся он, а мог бы и о субординации напомнить.

– А я – второй, – буркнула я, изображая обиду, которая якобы и сподвигла меня пререкаться.

– Не хочешь – не рассказывай, – пожал Северин плечами.

Все равно ответ из Академии рассчитывал получить с подробностями обо мне. И получит, только более интересный, чем думает.

– Спасибо, – произнесла я с самым скорбным видом. – Не хочу об этом говорить.

– Я тогда о себе тоже не буду, – его усмешка стала выразительнее, – на очередных посиделках у Софии расскажут.

То есть он знает, что я задержалась у нее после карточной игры. Развивать тему было бы неосмотрительно, и я уткнулась в травы, сосредоточенно их перебирая. Северин с не меньшей сосредоточенностью следил за окрестностями, словно в любой момент ожидал нападения какой-нибудь зверюги, затаившейся в высокой траве неподалеку. Судя по всему, был готов меня защищать. Забавно… На самом деле я – последняя в его отряде, кого следовало бы охранять. Он, конечно, высший магистр, но мой дар сильнее, чем у многих светлых или темных магов.

Из высокой травы раздался тонкий писк. Высунулась зверушка с подвижным носом. Меховое тельце, прижатые к голове уши, перепончатые лапки. Она зыркнула на нас и с сопением юркнула обратно в заросли.

– На тебя похожа, – сказал вдруг Северин.

– Маленькая и пушистая? – спросила я с сомнением.

– На вид. А тронешь – покажет зубки и половину руки оттяпает.

Не нравится мне этот разговор. И проницательность его не нравится. Надо заканчивать наше непродолжительное знакомство, пока оно не вышло мне боком.

Заполнив мешочек до отказа, я показала его Северину, и мы вернулись к деревушке. Едва подошли к хижинам, как из одной из них высунулся страж.

– Нашли кое-что… – возбужденно сообщил он. – Ты должен увидеть.

Северин строго наказал мне ждать у дверей и ушел за ним в хижину. Лошадь стража стояла рядом, я прицепила к ней мешочек.

Было ужасно любопытно, что такого нашли в хижине, но задерживаться и удовлетворять любопытство я поостереглась. Другого момента сбежать могло не подвернуться. Я кинулась к своей лошади, села верхом и направила ее к реке. Перейти ее труда не составило. Под копытами замелькала поляна, потом нас окружил редкий лес, неприятно густея с каждой минутой.