Левиафан. Игры богов

Белен услышал от Алена, что вокруг города под земляным настом проложены канавы, заполненные мочой тролля («Стало быть нефтью,» – с улыбкой шепнул ему Беда). Лучники меткими выстрелами горящих стрел могут поджигать эти канавы, создавая стены огня и тем самым разрезая фронт атакующих на отдельные части.

Перт считался самым защищенным городом пограничья Аэнгуса, но по слухам уступал Дункелду. Каков же он, легендарный город Коннстантина, подумал Белен, если Перт, что вдвое менее велик и славен, выглядит столь невероятно и никогда не был взят врагом! Он знал, что англы не раз подходили к городу, но не сумели даже приблизиться ни к одним из его трех ворот.

Перт был шедевром, но отнюдь не одной лишь воинской инженерии. Ворота украшали резные изображения легендарных событий и лики притенских богов. Даже колонны наблюдательных башен покрывала искусная резьба, хаотичные орнаменты которой при внимательном рассмотрении складывались в защитные огамы.

Стена, окружавшая город, была плотно обжита диким плющом, создававшим сказочное впечатление – будто перед тобой вовсе не притенская крепость, а город лесных духов.

Стражники пропустили их без лишних слов. Они хорошо знали Аллена, а Белена с Сироной приняли за наемников, взятых торговцем на востоке для охраны обозов. Внимание одного из стражников привлек Беда, но когда молодой воин рискнул откинуть капюшон его худа, на парня воззрились яркие изумрудные глаза, каких не встретишь у людей, столь сильно контрастировавшие с самой доброй и искренней улыбкой, что воин отшатнулся, осенив себя знамением Эзуса.

В нем тут же признали друида и лишние вопросы отпали сами собой.

И лишь за городской стеной Перт явил себя путникам во всей красе. Круглые дома разных размеров были усеяны вьющимися цветущими растениями, в городе было много деревьев, в основном – дубы и ясени. От главной улицы, широкой и просторной, подобно паутине разбегались узкие дорожки, выложенные камнем.

Факела и жаровни, зажженные на ночь, еще тлели, наполняя окружающее пространство желтоватыми тенями и низко стелющимся пологом сизого дыма.

То тут, то там Белен замечал вертикальные камни с нанесенными на них тайными огамами и друидическими знаками. Некоторые из камней отличались удивительно искусной резьбой, другие, те, что помоложе, были обработаны чуть хуже, но с не меньшим энтузиазмом.