Дорогой скорби: крушение Ордена

- Да-а, сейчас качество это роскошь, - Азариэль положил подбородок на руки, упарившиеся локтями о стол.

- В доме было прибрано и уютно, хотя не роскошно и богато, - Через целые и чистые окна прекрасно видны городские пейзажи, а крепкая рама не позволит им выпасть во время порывистых ветров или даже бурь.

- Истинно! – послышался хлопок в ладоши. – Крыша не пропускает не единой капли во время пасмурной погоды и сделана отличным мастером просто на славу.

- А мебель! Какая мебель! Вы только посмотрите! Я ведь вам его вместе с имуществом отдаю! – юноша простёр руки в стороны, указывая на диван и пару шкафов.

– Мебель годная, дом выглядит крепко, стены в лучшем состоянии, только старовато все немного. Да и роскошью здесь не пахнет. Такое ощущение, что это монастырская келья. – Пытаясь пошутить, закончил гость.

– Да, но какая разница? Тебе нужен дом, мне нужны деньги, – напористо протараторил юноша, желая как можно быстрее продать этот дом странному босмеру.

Покупатель бросил осторожный и холодный взгляд на высшего эльфа.

– Как какая разница? – медленной сиплой речью прозвучал вопрос. – Надо всегда знать с кем ведёшь дело, – хладно ответил гость, продолжая буравить своим взглядом Азариэля. – Это же один из принципов свободного рынка.

«Радикал что ли… один из тех, кто за свободу что ли?» - вкралась мысль к Азариэлю, но он мгновенно её отметает и возвращается к исторически древнему процессу торговли:

– Этот принцип работает по обе стороны коммерции, – парировал юноша, стараясь не выглядеть невежественным.

– Правильно, – Неожиданно для юноши и для крепких стен этого дома мрачно сказал гость, отчего он стал выглядеть ещё страннее. – А ты сообразительный, из тебя бы вышел приличный мелкий торговец на рынке или бюрократ.

– Надеюсь, ты платить мне будешь не комплементами. – Усмехнулся хозяин, подогреваемый желанием как можно быстрее избавиться от этого дома.

– Конечно, ты прав. Я сам не имею привычки торговаться. Считаю это пороком. – Похвалялся покупатель, неожиданно после этих слов замолчав, но уже через мгновение твёрдо и без следов гордыни сказал. – Моя цена это четыре тысячи золотых септимов.