Дорогой скорби: крушение Ордена

И тебе видимо достался от них мозг. Свобода восторжествует!

- Я тебе сейчас сапог в гузно запихаю! – норд ринулся с места, сгорая от желания отделать бывшего друга, но мгновение и его остановил цепкий хват широкоплечего редгарда.

- Стой Готфрид, не марай руки об этого идиота. Остынь!

- Хорошо, Ахмат, - тяжело выдохнув, соглашается норд, гневным укором провожая Тиберия, который улизнул за дверь.

Воздыхание Готфрида бедственной волной пронеслось на всю палату. Юноша уставил взгляд на белоснежные стены, у которых в небольшом помещении стоят четыре кровати, одна из них занята.

Единственный источник света – окно открыто нараспашку и оттуда поступает свежий воздух с холодным бодрящим ветерком.

- О-о-о, - послышался горестный хрип, и ребята подошли к занятой койки; там лежит златовласый воин с голубыми глазами и мужественными чертами лица. У него перебинтован живот и руки и парни знают, что бинты положены оттого, что эти части тела изрезаны.

Только Готфрид и Ахмат выпроводили отсюда сторонника того, кто нанёс эти повреждения.

Тиберий приходил не чтобы справится о здоровье раненного рыцаря, но для издёвок и усмешек, для того, чтобы поглумится над беспомощным человеком и читать ему нотации о том, как хорошо, что есть Ложа, которая всё изменит. Но вот Готфрид не оценил стремлений Тиберий, и их перепалка едва не перешла в драку, что вылилось в порчу блюда.

Двое юношей стоят у кровати и тумбы израненного воителя, склонив над ним головы и ожидая пробуждения.

- Ох, - открыл глаза рыцарь.

– Вы тут?

- Да, господин Сафракс, - твёрдо отвечает Ахмат. – Это мы – неофиты.

Оставаясь только в свободных штанах, Сафракс провёл кончиками пальцев по ткани бинта, которая окутывает его торс и попытался приподняться, но боль, пробежав по его телу, заставила мужчину лежать и не подниматься. Угловатые губы, на которых красуется яркая ссадина, распахнулись, неся медленную тихую речь:

- Ох-кхам, что с-с-сейчас происходит в О-о-ордене? П-последнее что я п-помню… как на-на меня б-бросился Люций.

- В Ордене? – спросил Ахмат, сложив руки на груди, помяв ткань алого жакета. – Ничего хорошего, господин Сафракс, как по мне, так самый настоящий балаган. Чистое хулиганство.

- Неофит, - грозно прохрипел рыцарь, - выражайся яснее, по Кодексу. Не отступайся от него. – Речь Сафракса стала более твёрдая и уверенная. – Я в порядке. Просто расскажите мне всё… как требует Кодекс.

- Ахмат, - обратился нордлинг, присаживаясь на соседнюю кушетку. – Поведай всё.