Особый приказ

Пускай Иван и не был одаренным магом и не мог с легкостью видеть нити чар, зато у него хватало знаний, чтобы выделить один из десятка следов и пройти по нему быстрее обученного пса.

Удивительно: тело так и пышет здоровьем, а голова неприятно ноет, будто переутомлся. Он быстро осмотрелся по сторонам. Еще одна тень? Нет, все чисто, насколько вообще может быть чистым лес, который оскверняли десятилетиями.

– Почему стоим? – спросил Изяслав.

– Голова, – Умов коснулся пальцем виска. – Сейчас осилю.

Петр, прищурившись, осматривал искаженные скверной деревья.

Его губы еле заметно двигались: видимо, повторял про себя одну из молитв. Василиса потрогала двумя пальцами пентаграмму на одном из наручей.

– Теплая, – поделилась наблюдением она. – Мы у границы ложа колодца.

– Значит, уже близко, – кивнул Изяслав.

Умов помотал головой, отгоняя боль – по опыту он знал, что скоро она отступит. Проверив пробник, он двинулся дальше, в чащу.

…Что-то вздрагивало и тряслось в полумраке. Один раз сбоку послышался почти человеческий стон – и отряд замер на минуту, внимательно осматриваясь по сторонам.

Лес чудил: если у башни метались неясные, почти неуловимые тени, то здесь они даже и не скрывались. Мерцающие полупрозрачные существа, похожие на тонкие нити, вились между деревьями. Эти твари при всей их странности не были опасны – примитивные духи, ожившие выбросы колдовства. Настораживало только одно – все они «текли» навстречу охотникам, будто пытались побыстрее убраться прочь от места, к которому шли бойцы.

Умов чувствовал разлитую в воздухе силу и это скопившееся напряжение заставляло людей нервничать. Оглядываясь по сторонам, он видел бледные лица и настороженные взгляды, охотники поминутно косились по сторонам. Но след уходил все дальше и дальше, к самому колодцу, на рубеж Нижнего мира. Умов облизнул пересохшие губы: а что если все вычисления оказались ошибкой и пробник просто ведет их на сильнейший источник чар? Ему стоило больших усилий загнать эту мысль из собственной головы. В конце концов, и пес, и следопыт вели их точно так же.

Буян, пожалуй, нервничал сильнее всех: ворчал, не переставая, вздыбив шерсть на загривке. Он чувствовал опасность – близкую и ощутимую, на которую его старательно натаскивали годами. В какой-то момент он просто встал на месте и зашелся хриплым исступленным лаем.

Шум в подлеске! Что-то размером с крупную собаку ломилось через кусты, не разбирая дороги. Изяслав успел выстрелить первым, и существо забилось с жалобным воем.