Особый приказ

Когда все допили свою порцию, Изяслав двинулся к опушке и вся цепочка бойцов следом за ним вошла в лес. На остывающее тело Захара никто даже не обратил внимания.

* * *

Эриба потянулся, точно огромный кот, и опустился на брюхо. Его длинный хвост глухо ударил по земле, подняв облако сухой пыли. Настала великолепная тишина – даже гудение магии на поляне прекратилось. Дракон опустил головы на бесплодную почву, от которой веяло родным миром. Серый пепел поднялся до самой пасти, и Эриба заворочался, зарываясь в него всем телом.

Его одолевали голод и усталость. Дракон мог восполнить силы за счет колдовства, но обряд досуха истощил поляну. Хотя колдун оказался силен и сочен, дракон успел изрядно отвыкнуть от вкуса смертных магов. Как непривычная пища вызывает раздражение вместо насыщения, так и колдун не сумел утолить аппетита Эрибы. До того, как местные чары смогут питать его так же хорошо, как силы Нижнего мира, должно пройти несколько дней. Дракон вздохнул – струйки дыма вырвались из ноздрей на средней его голове – и распростер по земле огромные кожистые крылья.

Сюда, заполняя образовавшуюся после обряда пустоту, вот-вот потечет сила: колодец в Нижний мир менял это место так долго, что привыкнуть к ней здесь будет легче. Эриба прикрыл глаза. Все твари, которых он мог бы съесть, сейчас со всех ног бегут прочь. Инстинкт гонит их подальше от дракона. Уже потом, со временем, они не осмелятся покинуть хозяина, но только потом.

Эриба знал, что происходит, когда дракон вступает в силу.

Покорно явятся драконовы дети: природные рабы, чье назначение – служить господину. Придут смертные, привлеченные его могуществом и шансом получить крупицу его колдовской силы. Эти рабы – добровольные и потому куда более полезные. Все будет. И логово, и слуги, и сокровища, которая держит колдовскую силу так долго, что на них можно спать годами. А главное – будет власть. Надо лишь немного прийти в себя после перехода и привыкнуть к другим чарам.

* * *

Умов остановился на том месте, где колдуны свернули в чащу. Висок налился противной, тянущей болью. Он потер его ладонью, однако ощущение лишь усилилось. Умов чувствовал тонкий, пряный запах скверны Нижнего мира – даже странно, что на всем пути они не встретили ни единой чужой твари, даже драконова ива на тропе не попалась. До сего момента охотники шли очень быстро, почти бежали, поскольку Умов читал след Саввы, точно открытую книгу.