Особый приказ

Но в один день, ничем не отличавшийся от сотен предыдущих дней до него, дракон услышал зов. Не рев, не шуршание одной из тварей – еле слышный шепот, зовущий его по имени. Он пошевелился во сне. И зов повторился, окончательно пробуждая дракона от векового оцепенения.

– О, Эриба… – вкрадчивый человеческий голос шептал имя, под которым знали его смертные. – Эриба… Сын Асархаддона, я зову тебя.

Дракон открыл глаза, вспыхнувшие в темноте, тремя парами желтых огоньков. Он услышал имя, и знал, что произнесший его голос звучит из мира смертных.

– Эриба… слуги твоего отца взывают к тебе.

Дракон медленно встал, вытягиваясь во всю длину. Лишь сейчас он ощутил все разгоравшийся голод: снова хотелось рвать зубами податливую плоть, ощутить под лапами и брюхом гору золота, насладиться кровью колдуна.

– Эриба…

– Иду!!! – взревело чудовище, и рев его загрохотал, эхом отражаясь от стен пещеры.

Он почувствовал, что рядом с логовом открывается портал, и, сложив крылья, он двинулся к выходу, сбоку от которого раскрылся разлом – из-за голубой завесы пахло чарами.

Не разлитой по всей земле силой Нижнего мира, а чистой колдовской энергией, завернутой в податливые тела смертных. С наслаждением втянув носом воздух иного мира, дракон мысленно устремился в портал, и колдовство подхватило его, унося ввысь.

* * *

Все дело было, конечно же, в хитрости: покойный Зорян понятия не имел, что Савва и Фрол хорошо знакомы. Оба колдуна обдумывали, как получить награду целиком, ни с кем не делясь, но Савва оказался на шаг впереди.

Клочья тумана наползали друг на друга, сбиваясь в огромное подобие снежного кома, если где-то существует рыхлый снежный ком, содрогающийся в такт гудению чар. Савва, тяжело дыша, смотрел на плоды долгих дней упорной работы: драконье яйцо, от которого осталась лишь потрескавшаяся скорлупа, тела Зоряна и Неряхи, превратившиеся в обтянутые кожей скелеты – обряд высосал всю доступную силу до капли. Третья группа не дошла до места встречи и заставила его выкручиваться с одним яйцом.

Но он справился: портал открыт, и Эриба идет на зов. В тумане проступили неясные очертания, и два человека преклонили колени.

Сначала они услышали рык – утробный низкий голос давил на уши, прижимал к земле, наполняя сердца первобытным страхом. Ритмичное гудение исчезло, и через несколько долгих мгновений Савва посмел поднять взгляд: туман пропал, обнажив серую, гладкую как скатерть, землю.