Особый приказ

Иван присмотрелся. Так и есть, на руках волхва отросли когти.

– С тебя и этого хватит, – волхв повел длинной тонкой рукой. – Не правда ли, забавно, что ты оказался здесь? Пошел по шерсть, а вернешься стриженым…хотя нет. Не вернешься.

– А что это меняет для тебя? – как можно спокойнее спросил Умов.

– Мне приятно будет увидеть торжество истинной магии, – волхв развел руками. – Когда тело мое умрет, а душа предстанет перед моим господином, я скажу: вот, недомага я забрал с собой. Ты погряз в книгах, песик.

Иван бросил пару быстрых взглядов по сторонам: они были вдвоем. Странно, но вид неестественной твари не пугал, а наоборот, успокаивал. Он видел перед собой врага, догадывался, что они будут сражаться, и понимал, что надо делать. Вместе с тварью, в которую превратился волхв, пришла определенность, и эта определенность поднимала из глубин памяти все, чему его учили в Южной крепости.

Волхв понял молчание мага по-своему.

– Может, поскулишь, песик? – спросил он, наклонив голову. – Помолись своим мертвецам, времени много. Я послушаю. Мне понравится.

– Ну да, – сказал Умов. – Слушай, хотел спросить. Как же неполноценный маг сумел тебя побить?

Не успел еще Зимородок рта раскрыть, как Умов вскинул руки и отправил в него целый пучок синих, змеистых молний. Волхва отбросило назад – не удержав равновесия, он с криком повалился на песок. Иван влил в заклинание столько силы, что хватило бы изжарить пару человек.

– Это… мой! Мир! – встав на ноги, провыло чудовище. – Я – Внук Дракона! Ты здесь никто!

Иван не успел ни ответить, ни испугаться. Длинные руки волхва сделали величественный жест – Умов машинально пригнулся, уводя диск в сторону, дабы уйти от полетевших в него ледяных глыб. Враг стал сильнее, чем в прошлый раз, но не научился ничему новому.

От второго удара Умов ушел, взмыв свечой в небо. Прямо в полете он выпустил несколько волшебных стрел. Попал или нет – не имело значения. Иван знал, что меряться с волхвом чистой силой бесполезно. Его можно только переиграть, заставить отбиваться от того, с чем он не умеет справляться. Диск стремительно снижался; летать по-настоящему он не мог, только висеть над землей и время от времени прыгать.