Особый приказ

Зимородок дергался, как огромная гусеница и бешено вращал глазами. Рот его предусмотрительно заткнули кляпом.

«Что он мог бы сказать? – размышлял Умов, следя за тем, чтобы солдаты не испортили круг, – Опять стал бы вопить, что истинная сила идет только через кровь? Или угрожать страшной местью?»

Иван еле заметно улыбнулся. Нет уж, пусть лучше кляп останется на месте.

– Не дергаться! – прикрикнул на Зимородка Изяслав и повернулся к Умову. – Готовы?

– Так точно, – ответил тот, стоило последнему солдату выйти из круга, не повредив рисунка.

Изяслав помолчал еще секунду, растянувшуюся, казалось, на целую вечность. То ли дожидался, пока все бойцы покинут комнату, то ли давал Умову возможность отказаться в последний момент, то ли сам собирался с духом – Иван не знал ответа. Однако эта «вечная» секунда прошла, и Изяслав резко скомандовал:

– Начинайте!

Теперь уже ничего нельзя было изменить, и Умов встал в круг, нависая над волхвом. Краем глаза он заметил, как Петр идет к меловой границе, сжимая в руках бумаги с глифами.

Собравшись с мыслями, Умов прочел первые слова заклинания. Один за другим листы выскальзывали из рук священника, зависая над кругом, и, когда последний из первичных знаков встал на свое место, бумага вспыхнула.

Теперь Умов видел мельчайшие детали лица волхва. Поймать бешеный взгляд Зимородка оказалось не так-то просто, но, стоило только Умову сделать это, как искаженное от злости лицо начало приближаться. Обряд работал: Умов не просто видел эмоции пленника – он их чувствовал.

Смесь злобы и страха напоминала запах, настолько резкий, что Умов машинально втянул носом воздух.

По лбу скатилась капля пота – обряд тянул силы Ивана, требовал полной концентрации, такой, что он даже не мог поднять руку, чтобы отереть лицо. Страшная тяжесть давила на Умова: чтобы просто стоять, раскинув руки и читать заклинание, ему приходилось серьезно напрягаться. И в тот момент, когда в ушах зашумело, а черты лица волхва поплыли перед глазами, Петр принес вторую стопку листов.

Они тоже сами собой двинулись по кругу, вспыхнули, образовав сияющее кольцо. Умов заметил рыжее сияние вокруг них с волхвом, вспомнил, что следа оставаться не должно, однако колдовство уже тянуло его сознание туда, внутрь бешено вращающихся глаз Зимородка.

У каждого мага переход происходил по-своему – это Умов помнил. В сознание волхва он вошел по мерцающей полупрозрачной дороге, висевшей над пустотой, точно мост.