Авгур. Наследие

Да, они тоже потеряли близкого человека, вот только хьёльда уже не вернуть, а Сэй... её он вернёт обязательно, чего бы это ни стоило.

— Тору, посмотри на меня, — в голосе её удивительным образом сочетались мягкость и настойчивость, и он не смог противиться.

Лиловые глаза встретились с голубыми.

— Это... как-то связано с тем, что с псарни пропадают собаки?

Он понимал, что не может ей солгать, но и открыться... всё его естество противилось этому, ведь цель, которую он так истово желал достичь, значила для него слишком многое.

— Льдинка, прошу, не заставляй меня отвечать, — сказал он каким-то чужим, надтреснутым голосом. — Я обязательно всё расскажу тебе однажды, но сейчас, просто поверь мне, ладно?

Некоторое время она молча смотрела на него, словно пытаясь проникнуть в мысли, потом, наконец, кивнула и коротко произнесла:

— Хорошо.

Очарование праздничного вечера казалось, было разрушено.

— Эй, вы чего притихли?

Весёлый голос разбил неловкую тишину.

Лошек подошёл к ним, держа в каждой руке ошкуренные прутья с нанизанными на них кусками мяса.

— Смотрите, что я с общего стола стащил! — похвастался парень, с нарочитой гордостью. — Думал ещё чего-нибудь прихватить, но мать отогнала, говорит, мол, если так есть хотите, садитесь вместе со всеми.

Льдинка фыркнула и посмотрела на брата с озорной улыбкой, которая ей невероятно шла.Он так засмотрелся на неё, что не сразу заметил, что Лошек протягивает ему прут. Понимающая ухмылка друга заставила смутиться и вперить взгляд в огонь.

Сидеть вот так, с лучшими друзьями, жарить истекающее соком мясо, и болтать о всяких пустяках было необычайно приятно.

Да, потом он снова останется один, наедине с собственными мыслями и ночными кошмарами, но сейчас... сейчас он просто хотел быть обычным четырнадцатилетним мальчишкой, влюблённым и беззаботным.

Хотел сидеть у костра, наблюдая за тем, как поднимаются в чёрное небо золотистые искры, слушать пение хельмов под ритмичный бой тонтуги, и представлять себе, что он наконец-то обрёл свой дом.

***

Диас проснулся, но ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, пытаясь ухватиться за остатки стремительно истаивающих ощущений. Тепло огня, запах жареного мяса и улыбка — её улыбка.

Сердце тоскливо заныло, горло сжалось, словно в нём встал тугой ком. Давно он не видел таких ярких и подробных сновидений. Не нужно было вспоминать. Будоражить память — всё равно что ковырять старую рану.

Открыв глаза, Диас увидел печальные синие глаза Сэй.