Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Два окна, занавешанные плотными вязаными шторами, резной широкий деревянный стол между ними, пара кресел и крохотная кухня с белым умывальником, приютившаяся у дальней стены. От остальной комнаты ее отделяла подвязанная к углу длинная красная портьтера. В самой дальней стене темнели две узкие двери. Одна из них была приоткрыта.

— Проходите. Одежду можно повесить поближе к очагу, — в голосе женщины сквозила усталость. — Я сейчас приготовлю что-нибудь.

Подойдя к камину, Лирамель протянула руки к огню. Пламя едва заметно подрагивало, поедая несколько свежих поленьев, брошенных поверх изрядно выросшей кучи пепла.

Бегло осмотрев свободную комнатку, Карл с довольным видом отсчитал хозяйке несколько колветров и, попросив поторопиться с ужином, ушел устраивать на ночь пантер.

— Позвольте помочь, — обратилась женщина, заметив, что Лирамель не спешит раздеваться. — Я вычищу плащ, завтра он будет как новый.

— Как ваше имя? — резко спросила Лирамель, повернувшись, чтобы видеть ее лицо.

— О, простите… — смутилась хозяйка.

— Вы живете одна?

— Муж погиб на войне, в доме только младший сын, но он уже спит.

— Война многим принесла горе… — чуть мягче произнесла Лирамель и, расстегнув у шеи брошь, протянула ей плащ. — Буду признательна, Тесс. И если вас не затруднит, приготовьте мне чашечку чая.

— Да-да, конечно, госпожа.

— Лия. Просто Лия.

Подождав, пока женщина отойдет к кухне, Лирамель села в кресло и, сняв сапоги, протянула к теплу гудящие от усталости ноги. После тяжелого разговора с братом у нее почти не осталось сил.

— Проснись, милая. — Убедившись, что она открыла глаза, Карл поставил ей на колени круглый поднос. Запах мятного чая и поджаренного с приправами мяса, обложенного тонкими, почти прозрачными ломтями белого хлеба сразу же прогнал дремоту. После нескольких походных дней Лирамель соскучилась по нормально приготовленной еде. Почти что с благоговением обхватив ладонями горячую чашку, она улыбнулась и сделала несколько глотков.

Лай пса под окном перешел в тревожное завывание. Недовольно цокнув, Карл лениво обнажил меч и обернулся к двери.

— Думаю, это ваш постоялец, — спокойно обратился он к Тесс, которая как раз закончила домывать широкую сковороду и теперь наскоро вытирала руки. — Сходите провертье.

Взяв стоявшую у раковины свечу, хозяйка прикрыла ее ладонью и, отворив дверь, вышла во двор. Чуть погодя скрипнула в отдалении калитка, и собака, приветственно гавкнув, замолкла.