Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

— Хотя для нас это ничего уже не меняет, просто не хотелось бы думать… — Брат опустил застывший взгляд на свои руки и недобро усмехнулся.

— Что я рождена закрыть собой тебя и Кристиана? — закончила за него Лирамель. — Но, скорее всего, так ведь оно и было, Карли. Отец делал то, что велел ему долг. Точно так же, как делаем я и ты. Это наш выбор, не так ли? Параман выбрал совсем другое… Счастлив ли он? Вероятно, да. Только скольким людям пришлось расплачиваться за его счастье? И скольким еще придется…

Осторожно наклонившись, Карл обнял ее и тяжело вздохнул.

— Что бы ни случилось… — прошептал он ей в плечо. — Я всегда буду рядом. До самого конца. Никогда не забывай. Даже в самое темное время — не забывай. Сама знаешь, я никогда не даю клятв. Это — моя первая и последняя. Верь мне.

Чувствуя, как наворачиваются на глаза слезы, она положила руку на его голову и поцеловала пахнущую какими-то травами макушку.

— Ступай к Али, Карл. И пообещай мне хотя бы сегодня быть счастливым.

Отстранившись, он пристально взглянул на нее и, помедлив, кивнул.

— Обещаю.

В гостиной хлопнула дверь, и по полу протянул сквозняк.

— А вот и твоя охрана, — улыбнулся брат и, взяв ее здоровую руку, измерил пульс. — Теперь можешь смело спать, все хорошо. И не вставай рано — отдохни, как следует.

Не ответив, Лирамель взглянула за его спину и приветливо махнула Тори. Переодетый в просторные черные шаровары и длинную рубаху, высокий и широкий, как добротный платяной шкаф, сын Лафаста выглядел настолько внушительно и одновременно нелепо, что она заулыбалась.

— Ваше Высочество, там тело, — растерянно сказал он, обратившись к Карлу. — Что прикажете?

— Что-что, — раздраженно цокнул Карл. — Пусть вынесут. Будто сам догадаться не можешь!

— Ну, так я думал…

Поджав губы, брат резко встал и, еще раз взглянув на Лирамель, вышел из спальни.

Стараясь не тревожить руку, она дотянулась до второй подушки и швырнула ею в расстроенного Тори.

— Перетащи сюда диван, Эринма, — в ответ на его недоуменный взгляд пояснила она.

Ей вдруг вспомнился день, когда она впервые надела корону. Тогда Параман тоже остался в покоях и сторожил ее, будто преданная пантера — точно так же, как сейчас Эринма. Все повторялось — так или иначе.

«Господи, — мысленно взмолилась она, закрывая глаза, — будь милосерден ко всем, кто идет рядом со мной. Защити их от тьмы, убереги от смерти. Пусть все, что надлежит мне, будет только моим. И прошу, исправь все пути мои на благо твоего народа».