Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

— Осталось немного, — прошептала Лирамель, расправляя ссутуленные плечи. Тяжелая кольчуга, которую Карл почти силой заставил ее надеть, натирала шею и придавливала к седлу. — Мы почти дошли.

Оглянувшись, она отыскала глазами Марка. Муж на скаку беседовал о чем-то со стопником. Почувствовав ее взгляд, он обернулся и взмахнул рукой. Лед между ними растаял, но Лирамель все еще помнила его холод. Впереди ждали трудные решения, и некоторые из них Марк мог ей уже не простить. Он мыслил совсем иными категориями — более человеческими, более правильными.

Робко ответив на его улыбку, она решительно отвернулась и пришпорила Снежка.

Увидев, что Карл придержал коня, Лирамель всмотрелась вперед. Кристиан выехал к ним со всем своим офицерством. Он встречал ее так, как полагалось в Королевстве встречать Главу Рода. Аллотаром этот обычай был чужд, и показной церемониал разыгрывался скорее для наблюдавших из крепости воинов и для Кайла.

Поль, ехавший бок о бок с князем, был бледен и не по-детски серьезен. Лирамель узнала его издалека, хотя он очень вырос и сильно изменился. Пропали детские кудри и мягкость черт. Перед ней был уже не ребенок.

«Мой Поль», — мысленно произнесла она и, сглотнув подступивший к горлу комок, с трудом отвела взгляд. Ей не следовало показывать чувства на людях. Те, кто пришел на ее зов к Бартайоте, тоже оставили свои дома и детей.

— Альвер, сэон Тар[1]! — скупо улыбнувшись, громко сказала Лирамель, подняв вверх сжатую в кулак руку. — Альло, сайдэ эда[2]

— Альва энара, сайтам[3], — остановившись, ответил Кристиан и, подождав, когда она подъедет, поклонился в седле и развернул лошадь. Его аллотары тут же окружили их плотным кольцом.

Карл, так и не дождавшийся от близнеца положенного внимания, молча поскакал за эскортом.

Радостные крики постепенно смолкали. Отдав поводья подоспевшему бартайотскому офицеру, Лирамель поспешила к шатру и, как только тяжелый полог упал за спиной, шагнула к сыну и обняла его так крепко, что перехватило дыхание. Внутри у нее все замерло: исчезли мысли, утихли чувства, не осталось ничего, кроме острого ощущения жизни, когда все вокруг, кроме того, кого она любила, теряло значение и смысл.