Вторая модель

И вот, каждую пятницу, около пяти утра, он испускал первый лай. По нашим с женой соображениям, примерно в это время у изголовий постелей мусорщиков звонили будильники. Когда они выходили из дома, Снупер тоже это понимал, и даже не понимал – слышал. Он был единственным, кто знал обо всем: кроме него, творящегося безобразия не замечала ни одна живая душа. Должно быть, Снупер искренне полагал, что живет на планете умалишенных. И хозяева, и все прочие жители Беркли прекрасно слышали разъезжавших по улицам мусорщиков, но никто не удосуживался шевельнуть даже пальцем.

Его гавканье еженедельно доводило меня до белого каления, однако завороженность логикой Снупера всякий раз пересиливала досаду, вызываемую его отчаянными стараниями поднять нас с постели. Как должен был выглядеть мир в глазах этого пса? Очевидно, он видел окружающее не так, как мы. У Снупера имелась своя – завершенная, целостная система взглядов, ничуть не похожая на нашу, однако с учетом фактов, лежащих в ее основе, вполне логичная. Проще говоря, в этом и заключена почти вся суть моей двадцатисемилетней карьеры профессионального писателя. По большей части все мое творчество есть череда попыток забраться в голову другого человека, другого живого существа и посмотреть вокруг его глазами, и чем сильнее этот человек либо существо отличается от нас, остальных, тем лучше. Начинаешь с его собственного сознания, а оттуда, изнутри, идешь наружу, рисуешь его мир. Разумеется, на самом деле его мир тебе не постичь, но, по-моему, правдоподобных догадок можно построить немало. С этого рассказа я начал развивать вот какую идею: всякое живое существо живет в мире, хоть чем-то да отличающемся от миров всех остальных, – и до сих пор полагаю, что это чистая правда. Ведь тот же Снупер искренне считал мусорщиков созданиями злыми, страшными, а значит, видел их совсем не такими, как мы, люди. Правда, с этой мыслью – что каждое живое существо видит мир не так, как прочие создания, – согласны далеко не все. Тони Бучеру очень хотелось показать «Рууга» одной известной, маститой составительнице антологий (назовем ее Дж. М.) и посмотреть, не сможет ли она подыскать для него применение. Ее ответ вогнал меня в ступор. «Мусорщики, – писала она, – выглядят совсем не так. Где же вы видели мусорщиков с головами, „болтающимися на тонких и дряблых шеях“? Кроме того, они вовсе не едят людей…» Дальше она перечислила еще не меньше двадцати ошибок, и все они так или иначе были связаны с созданными мной образами мусорщиков.