Саги Арнира. Рождение героев

Он встал во весь рост, маска на его лице засияла под лучами солнца, и глухой, но мощный голос прокатился над головами собравшихся на площади людей:

— Виновен!

Толпа негодующе зашумела. Многие рвались расправиться с предателем, но воины сдерживали, древками копий отталкивая селян.

— Из-за тебя погиб мой отец!

— И мой брат!

— Смерть ему!

Судья поднял руку, и постепенно все затихли.

— Он виновен, но всякое существо на земле цепляется за свою жизнь. Это закон самой жизни, и я не могу осудить за это.

Я не знаю, о чем ты думал, когда смотрел в глаза этим людям, зная, что хелмары уже близко... О своей жизни или об асирах?

— О детях своих думал, господин, о детях! — выл Каброн, распластавшись на земле, и Шенн почувствовал отвращение к этому человеку. В его роду мужчина скорее умрет, чем станет так унижаться.

— Поэтому пусть боги решат, достоин ли ты смерти. Здесь два камня, — протянув руку, судья раскрыл кулак. На его ладони лежали два почти одинаковых по размеру гладких камня.

Один черного цвета, а другой белого. — Вытащишь белый камень — уйдешь и никогда не вернешься сюда. Если черный — останешься в этой земле навсегда вместе с теми, кто умер по твоей вине... Это будет справедливо.

Второй судья подал главному еще один кувшин, и тот уронил туда камни.

— Выбирай!

Дрожа всем телом, Каброн повиновался. Его дрожащая ладонь с трудом пролезла в узкое горло кувшина. Наконец, он извлек камень и сжал в кулаке, не смея посмотреть на него.

— Да покарают тебя Сущие! — произнес кто-то. Каброн раскрыл ладонь. На ней лежал черный камень. С рассекающим душу скрежетом меч черной маски вышел из ножен. Торговец закричал, в тот же миг уже не сдерживаемая воинами толпа набросилась на него...

Когда тело предателя уволокли за ворота, судья взглянул на Шенна:

— Староста обвиняет тебя в колдовстве. Знаешь ли ты, что магия запрещена в Арнире?

— Знаю, — честно ответил Шенн. — Но это не магия!

— Как, не магия! — крикнул Товерн.

— Все видели, как ты колдовал!

— Все видели, как он сражался с хелмарами и защищал башню, — прервал его судья, — а поставленный оданом староста бежал в лес!

Товерн опешил, искоса поглядев на стоявшего рядом десятника. Воин презрительно сплюнул и отступил на шаг.

— Если это не магия, тогда объясни, что ты делал, — сказал судья. Люди притихли, ожидая ответа. Шенн достал из-за пояса перчатки и надел их.