Профессиональный некромант-2. Мэтр на учебе

Затем разрезал легкие, убедившись, что при жизни труп увлекался курительной травкой; бросив откромсанный оттуда кусочек все в то же ведро, убедился, что мужика не утопили; осмотрел почки, которые при внимательном изучении оказались сморщены и деформированы; наконец, перевернул комплекс на другую сторону, умело вскрыл сердечную сумку[2], не особенно надеясь отыскать в сердечной мышце признаки плохого кровотока; затем вплотную занялся печенью… и именно тут обнаружил самую важную улику.

– Ага! Наш жмурик скончался от банальной болезни под названием «недо-перепил»! – торжествующе ухмыльнулся я, оглядев чрезмерно большую, бугристую, бледно-коричневую печенку.

Однако ответа на свой вопрос не услышал. А когда недоуменно поднял голову от искромсанного трупа и обнаружил на полу уже не одно, а целых два неподвижных тела, рядом с которыми с болезненным стоном прощался с обедом стойкий Верен, то огорченно вздохнул и отложил окровавленный нож.

– Что ж, будем считать, что причина смерти установлена. Наверняка в пищеводе найдутся утолщенные вены, которые в самый неподходящий момент лопнули и дали массивное кровотечение[3]… наиболее частую причину внезапной смерти запойных пьяниц и, наверное, самый простой ответ на вопрос мастера Ворга.

– Было бы неплохо, молодой человек, если бы вы все-таки закончили вскрытие, – внезапно раздался от двери надтреснутый голос. – У вас безусловно неплохие навыки, но я хотел бы получить более веские доказательства, нежели простые домыслы.

Осознав, что несколько увлекся, я повернулся к двери и поклонился стоящему на пороге мастеру – невысокому, лысому и очень худому магу, который выглядел так, словно вот-вот рассыплется на части. Кожа у него казалась такой тонкой, что могла порваться от малейшего прикосновения, на кистях виднелись разбухшие, похожие на насосавшиеся крови пиявки, вены; морщинистое лицо выглядело отталкивающе, но спрятавшиеся в складках век глаза смотрели живо и очень внимательно.

МастерГриндер Ворг был стар еще тогда, когда я в первый раз поступил в Академию. Еще в те годы он много брюзжал, досадовал на расписание, ворчал на неумех-адептов, вечно портящих ему подсобный материал; забывал про лекции; бормотал что-то невпопад… но при этом даже Совет признавал, что второго такого целителя в Сазуле еще не рождалось. 

Ворг был известен почти так же, как его королевское величество.