НОЧИ И ДНИ АСТЕРБОРНА

- Ты не хочешь, хотя бы рассказать мне, об этом твоём обществе?

- Говоря откровенно, - Аделаида отступила на шаг, окинув Питера взглядом с ног, до головы, - Нет.

- Я себя чувствую глупо и неестественно, - пожаловался Питер, глядя на своё отражение в зеркале.

Вместо привычного нескладного, растрёпанного рыжего юнца, на него смотрел молодой, темноволосый мужчина с усами, придающими ему франтоватый вид. Привычную, поношенную одежду сменил  смокинг поверх белого жилета и брюки. Всё это вместе взятое, придавало Питеру очень официальный вид.

- Но выглядишь при этом очень даже неплохо, - Аделаида осматривала дело рук своих, подобно художнику, любующемуся своей картиной, - Хорошо бы ещё помимо усов приклеить тебе бороду, но с непривычки будет чесаться, думаю тебя не узнают и так.

- Только..., - Питер замялся, - Я надеюсь там не будет Валерии.

- Я конечно злая волшебница, но всё же не настолько злая, - хмыкнула Аделаида, - Твоя возлюбленная крайне редко посещает подобные мероприятия.

В этом мы кстати с ней похожи.

- Спасибо, знаешь, ты действительно настоящая волшебница, - смущённо произнёс Питер, - Я себя не узнаю.

- О, видел бы ты женщин до макияжа и после, - отмахнулась Аделаида, - Надеюсь, ты не забыл взять с собой предметы своего ремесла?

- Не забыл. Но это точно необходимо?

- Необходимо всегда иметь что-то при себе, если уж называешь себя магом, - его учительница подошла к зеркалу, придирчиво окинув себя взглядом, - А уж тем более, когда идёшь представляться магам.

- Меня что будут проверять?

- Вряд ли, но гарантировать ничего не могу, предусмотрительность в любом случае не помешает, - Аделаида повернулась от зеркала, - Как я выгляжу?

- Ээээ, - отозвался Питер, как обычно в нужный момент демонстрируя поразительное красноречие.

- Я так и думала, ну что ж, тогда пойдём.

Проходя через ворота роскошного особняка, Аделаида лишь небрежно помахала привратнику затянутой в перчатку ручкой, при этом тот и не подумал спрашивать у неё приглашение, у прочих же гостей его наличие проверялось столь придирчиво, что поневоле вызывало ощущение очереди у врат рая.

Пока Питер размышлял о причинах такого привилигерованного положения своей учительницы, перед ними распахнулись массивные двери и, оказавшись в роскошном зале, посреди разряженной в пух и прах публики, он вместо того, чтобы нежно поддерживать руку своей спутницы, вцепился в неё, как тонущий моряк в спасательный круг.