Небесные Колокольцы

Подняв голову, Власов увидел, что Граев водит клинком возле спины жертвы и губы его беззвучно шевелятся.

Из темноты прилетел тугой влажный порыв ветра, ударил в лицо, заставив зажмуриться, капли крови замедлили  падение, символы, вырезанные на спине несчастного проступили сквозь кровавую корку. Теперь они жили какой-то жуткой собственной жизнью, меняли очертания, с тихим страшным треском разрывая кожу и мясо жертвы. Полковник уже не походил на человека. Пригнувшись, далеко отставив в сторону руку с ножом, он неотрывно следил за знаками, приблизив лицо к спине подвешенного.

- Ага, вот так! - вдруг каркнул он, стремительно развернул бродягу лицом к себе и одним движением распорол ему живот от солнечного сплетения до паха.

Груда сизо-серых внутренностей вывалилась из зияющей раны и с влажным шлепком упала на пол. Человек забился в конвульсиях, мычание перешло в  непрекращающийся вопль ужаса существа, осознавшего, что умирает, и последнее, что увидит в жизни, будут его собственные кишки.

Брызги крови и слизи попали в лицо Власову,  он отпрянул с нечленораздельным криком, неуклюже шлепнулся на задницу и пополз по грязному цементному полу, не замечая, что сдирает кожу с ягодиц, пытаясь утереть лицо, но  лишь сильнее пачкаясь. Он дополз до стены, уперся  спиной в стеллаж и застыл, тяжело дыша, не в силах отвести глаз от жуткого зрелища.

Кровь умирающего стекала на пол все медленнее. Вокруг лезвия жертвенного ножа Граева разгоралось тусклое красноватое сияние.

Не долетая до пола, капли крови разбивались обо что-то невидимое и растекались, образуя странный узор. Власов всмотрелся и не поверил своим глазам. Перед ним предстали окрестности Синегорска. То самое место, где он отделился от группы. А кровь продолжала рисовать карту: вот овраг, куда он скатился, а вот участок леса левее и дальше, и там кровь рисует местность все подробнее, видно каждое деревце, это уже не карта, он чувствует запах леса, тот самый запах февральской стужи и смерти, идущей по пятам, видит спину, обтянутую маскхалатом, рука чувствует холод железной ручки ящика, деревья расступаются.

Все смело серым ревущим ураганом, ударившим по ушам с такой силой, что Власов с воплем покатился по полу, сжимая голову ладонями.