Мясо

Зигфрид молчал, оторопело понимая, что эти жуткие дети не так уж и неправы. Что маркитанты с легкостью примут в свои ряды юных энергичных рекрутов. Да и то верно — заниматься разбоем, сыто жрать да стрелять по безоружным — куда заманчивее, чем с утра до ночи биться за выживание рода человеческого.

-Так что извини, дядя, ты — просто мясо! — осклабился Гвоздь и поднял над головой булыжник, целясь пленнику в темя.

Гриб, в свою очередь, неловко отвел для удара нож. Зигфрид приготовился к самой нелепой из всех возможных смертей, которые мог для себя представить.

Тонкий визг разнесся под ветхими сводами. Неведомо откуда взявшаяся маленькая Сельма с разбегу сбила с ног Гвоздя, и тяжелый камень врезался в пол, рядом с головой пленника. Гриб выронил нож и бросился на помощь приятелю: девчонка вцепилась в того руками и зубами. Тут да же кинулись остальные «беспризорники».

Но тут же рядом с его лицом со свистом промелькнул знакомый тесак — и тугие путы ослабли, дав некоторую свободу телу. Этого оказалось достаточно, чтобы высвободить руку.

-Наверное, это и есть «особый случай»? — продолжая рубить тугую лиану, глухо спросил Тим. Он появился из темноты — откуда не ожидали его бывшие собратья по несчастью.

Зигфрид кивнул, быстро освобождая руки. Неудавшиеся «людоеды» заметили это — и в панике бросились к выходу.

-Стойте! — крикнул им вслед Зигфрид. — Вы пропадете там! Вернитесь!

-Пусть пропадают! — буркнул Тим, обнимая плачущую сестренку.

Она действительно плакала — наверное, позабыв, что это не принято у детей вестов.

...Уже наутро, когда показались над руинами кремлевские башни, они случайно наткнулись на одинокого дампа, видимо отставшего от своего септа.

Зигфрид машинально схватился за рукоять меча. В другое время он без сомнений снес бы башку этому отвратительному получеловеку, с ног до головы завернутому в гнойные тряпки.

Вместо этого рука сама потянулась к ременной сумке.