Шпион

Сати сдвинулась с места и засеменила ко мне, мягким движением придержав мою руку, снимающую рубашку.

– Я помогу, – сказала она, легкая улыбка коснулась ее губ, но глаза остались по-прежнему печальными.

Это меня окончательно разозлило. Что я, сам не разденусь? Нет, я, конечно, был бы не против того, чтобы меня раздевала такая милая девушка, как Сати. Но не при таких обстоятельствах, разумеется. Поэтому я раздраженно сбросил ее руку и отошел на шаг.

Сати нисколечко не расстроилась и не смутилась, а так и осталась стоять, спокойно и где-то даже неодобрительно глядя, как я раздеваюсь.

Точно мать малолетнего сына, который, впервые взбунтовавшись, решил раздеваться сам. Я швырял одежду на пол, а Сати тут же подхватывала и относила в шкаф.

Наконец оставшись в трусах, психуя, я улегся в кровать и закрыл глаза. Ну, теперь-то она хоть оставит меня в покое?

Ага! Черта с два! Сати выключила свет и осталась стоять в углу у дверей. Спасибо, что у кровати не села и не запела колыбельную.

Я лежал и тихо злился.

За окном только начало сереть, и, в общем-то, времени у меня было достаточно, но нужно было все же как-то выпроводить эту назойливую служанку. Ну не будет же она стоять тут всю ночь?

Но она не уходила. Я же, нервничая, крутился в постели и все пытался придумать, как быть. Несколько раз я вставал в ванную, искренне надеясь, что, когда я вернусь, Сати там не окажется. Но он стояла.

Где-то мне было ее даже жаль. Ну что за работа такая, стоять тенью и не шевелиться? Это ведь так совсем с катушек слететь можно.

Время шло, на небе взошли две луны – одна точь-в-точь как наша, другая поменьше и красная. В другой бы раз я, наверное, восхитился, поразглядывал, поизучал бы это чудо. Но сейчас же…

Когда я в третий раз вышел из ванной, Сати вдруг оказалась у дверей.

– Бессонница? – не сказала, а промурлыкала она и неожиданно прильнула ко мне всем телом, заглядывая в глаза так, будто собиралась поцеловать.

Я растерялся. Такого от грустной служанки я точно не ожидал. Она поняла мое замешательство по-своему и поцеловала.

Ее ручка скользнула к моему животу, спустилась ниже, замерла.

Я отстранился, заглянул в блестящие в сумраке черные глаза Сати. А в них безразличие и все та же бесконечная грусть. Нет там ни страсти, ни желания, которое я привык видеть у девушек, прежде заняться с ними сексом. Никто из них не смотрел на меня так вымученно. Будто ее кто-то силой заставил со мной спать. И это отбило всякое желание и разозлило меня окончательно.