Драконоборец (оба тома вместе)

С другого конца колонны послышались крики и стрельба, стража, которой было поручено охранять арьергард, била из всех стволов по второй волне теней и готовилась принять удар на выставленные клинки. Тобиус взлетел и метнулся в ту сторону, завершая плетение Массового Изгнания, которое смело теней как призрачный ветер.

Волшебник бросился назад, сплетая Незримый Гонг. Риденцы приняли первый удар, но не захлебнулись, а стали рубиться, ривенские гвардейцы старались не отставать.

Но всем им было бесконечно далеко до сира Вийема, который работал своим страшным клинком с безумной скоростью, создавая сплошную стену стали, при этом почти что танцуя в латах из тяжелого нуагримга.

Тобиус шепнул пробуждающее слово, и прогрохотал Незримый Гонг. Смертные едва могли слышать его, но тварей духовных планов это заклинание оглушало. Замедлив поток потерянных теней, серый маг ударил лучами золотого света изо рта и обоих глаз. Спустя несколько мгновений путь был свободен.

– Не терять спокойствия! – провозгласил волшебник, который уже чувствовал приближение чего-то куда более опасного, нежели потерянные тени.

Звуки тяжелых шагов застигли людей на развилке главной лестницы, которая вела в холл. Колонна спускалась по правому пролету, когда на верхней ступени левого появилась Голодная Роженица и по всему Хосбранду разнеслись вопли перепуганных насмерть слуг пополам с грохотом бесполезных пороховых залпов. То была вся сплошь черная беременная женщина высотой в три человеческих роста, ее волосы ниспадали до самого пола, в пустых глазницах расцвели бутоны черных цветов, а по внутренним сторонам бедер от огромного живота текла жижа, похожая на смолу.

– Везде, где царствует Тьма, вас ждут, о вестники Света, баэло́лкоэ парга́йнен! – выкрикнул Тобиус, завершая подготовленное заклинание.

Вокруг него из небытия возникли всполохи мерцающего света, напоминавшие своими очертаниями людей с искристыми крыльями.

– Эрсеткото́л и́три боаэррет!

Последняя словоформула обратила их тела мириадами сверкающих искр, которые пролились на Голодную Роженицу звенящим звездопадом. Она отняла руки от тяжелого живота, пытаясь закрыться, но искры беспощадно прожигали ее насквозь и вымарывали, словно грязное пятно с ткани мироздания.