Обманувший смерть

Если исходить из того, что Тётушка думает, что я сын аристо, как она сказала, или богатых людей, то, что подросток из такой семьи может знать?

Зависит от того, какой подросток. Если бы я отыгрывал роль простака или типичного оболтуса, что всю жизнь ел из золотой миски и был окружен обслугой, тогда да. Задавай любые вопросы, ну почти, это можно было бы списать на недалекость. Только вот эта роль мне недоступна. Я проявил себя, свой характер и кое-какие способности. Выжил там, где, как считает Тётушка, должен был умереть.

К тому же, если представить, как это выглядит с её стороны... Неизвестный ребенок, явно не простой, из аристо, оказывается выброшенным на берег, да ещё и раненным магией. Просто так подобное не случается. Логично предположить, что на мой род напали, и у меня проблемы? Вроде логично. Но кто знает, что у дамы на уме, какие у неё представления о мире и насколько разборки среди родов нормальны. И насколько в курсе вот такие люди, которые живут неизвестно где и носят старую одежду.

Чем больше думал об этой ситуации, тем больше понимал: вопросов много, но далеко не все стоит задавать.

— Где я нахожусь? — проговорил я первым делом, когда начали торговаться.

— А ты разве не догадался? — притворно удивилась женщина. — Это отстойник. Самая близкая задница к местной Пасти.

Здесь я подвис. Отстойник? Пасть? Значение первого слова ещё было понятно — трущобы, кварталы бедных, что-то в таком духе. Удостоверюсь, если выйду отсюда на улицу. Но вот Пасть? Чья? И почему это отдельное слово? Почему женщина смотрит так, как будто мне сразу должно стать всё понятно? И почему я чувствую, что она ожидает от меня какой-то эмоциональной реакции? Страха? Напрашивался вывод, что попал я далеко не в самое лучше место, поэтому показал то, чего от меня ждали.

— Понятно, — убрал я показную эмоцию. — А чем занимаешься здесь лично ты? Сама говорила, что еда дорогая, а в доме как минимум семь детей.

— Дети — мои помощники. А я местная зельеварка.

И снова говорилатак, как будто мне должно стать всё понятно.

— Что, молодой аристо не знает, чем занимаются ущербные? — последнее слово она выплюнула как насмешку. Непонятно, что за ущербные такие, и в чем их ущербность.

— Я как-то могу помочь в твоей работе, чтобы снизить свой долг?

— Если ты так собираешься рассчитываться, то я разочарована. Будь мне нужны ещё помощники, я бы кинула призыв местным детишкам, толпа бы набежала.