Наездник

– с лица Лифшица мгновенно сошла грусть, и оно стало деловито-пьяным. – Теперь к делу. Завтра я постараюсь связаться с Леонидом Борисовичем и убедить его, что вы – не наркоманы, не психи и даже не дураки. Как мне кажется, если он поверит, то решит немедленно вас отсюда эвакуировать.

- Зачем? – спросила Муа.

- Потому что, милое дитя, если тут начнутся беспорядки, то они запросто перерастут в небольшую войнушку. А во время таких неприятностей, можешь спросить у своего ненаглядного Александра, прилетает даже абсолютно посторонним людям.

И драконам, который, как я понял, у вас имеется в единственном экземпляре.

- Ладно, - я поднял руку. – Но как ты себе это вообще представляешь? В смысле эвакуацию дракона. Он, как бы это сказать, немного вырос и в чемодан уже не помещается.

- Для такой здоровенной скотины скоро и самосвала будет недостаточно, - Иван поднёс бутылку виски к глазам и с сожалением посмотрел на остаток.

- Не, по дороге никак нельзя, - Коля яростно щипал себя за подбородок.

Потом наконец обратил внимание на душевные страдания собутыльника и пальцем указал на шкаф. – Там ещё есть. Ну, если не желаешь пить Гришину отраву.

- Эй, эй! – я поймал проходящего мимо якута за рукав. – А ну притормозите. Мы вообще хотели ещё кой чего прикупить. Десяток ракет и так, по мелочи. Ладно, тебя я ещё погружу, а железки я как, с Муа таскать стану?

- Сам справишься, - Муаррат хихикнула и стукнула ногтем по чашке. – Очень вкусно. Ещё можно?

- Для иноземных принцесс – всегда пожалуйста.

Правда, хороший чай сейчас – на вес золота. Как и хорошее спиртное, - Коля погрозил Ивану. – А вам – лишь бы на халяву.

- За ракеты мы заплатим, не плачь, - сказал я, но Коля махнул рукой. – Что опять не так?

- Кожемякин велел, до его прибытия, снабжать тебя всем бесплатно. Даже если атомную бомбу попросишь.

- А есть? – спросил Иван, громыхающий чайником.

Уже начало темнеть, когда мы вернулись домой. Нас ждали, что и немудрено: Кусака разузнал, где мы находимся и очевидно сообщил Вере.

Так что машину встречали: человек – один, кот – один, собака – три и ещё шестеро лохматых свинок, несколько погрустневших, после безвременной, но героической кончины своих сородичей.

Обратную дорогу Муа перенесла намного легче, поэтому сама выбралась наружу и потянулась, подняв руки к звёздному небу. Сестра подозрительно обнюхала меня и её брови встали едва ли не вертикально.