Наездник

  - Ну, типа того, - в голосе Веры слышалось облегчение, а фраза прозвучала так быстро, что я едва сумел разобрать сказанное, - Так что, перед тобой - мальчик. Прости, в силу определённых причин я не могу сказать, какого он возраста, до каких размеров вырастет, ну и ещё пара сотен вопросов, имеющихся у тебя, останутся без ответа.

  - Ясно, - миска практически опустела и теперь громыхала всякий раз, как только длинный фиолетовый язык бился о её алюминиевую поверхность, - А ты там начальству своему не пыталась сообщить? Может тебе за открытие премия какая обломится? Нобелевка, например? Я, например, таких штуковин раньше нигде не видел.

  Сестра у меня не лишена тщеславия совсем, как можно подумать, зная, в какой глуши она прозябает. Собственно, из-за переизбытка оного она здесь и кукует. Много лет назад её фамилия, по мужу, понятное дело, широко гремела в узком кругу специалистов. Каюсь, тогда я не вдавался в подробности, но среди коллег мог важно сказать, что вот эта, ну, слышали? В общем - сеструха старшая.

  Потом грёбаный муженёк снюхался с молодой ассистенткой, на Веру повесил кражу документации и образцов, а после того, как прокуратура начала рыть носом, свинтил за бугор, где присоединился к сонму англицких учёных. Единственное, что я тогда смог сделать - замедлить ход дела, вышибить Веру к чёрту на кулички и дождавшись окончания следствия, честно отрапортовать, об отсутствии преступницы.

  А потом случилось то, что случилось и уже сеструха вытаскивала меня из того беспросветного дерьма, в котором я оказался. Честно говоря, я просто молюсь на неё за те месяцы, когда она не давала мне потухнуть, словно свечке или пустить пулю в пылающую отчаянием голову.

  Всё, миска окончательно опустела. Шершавый язык ещё несколько раз прошёлся по блестящим стенкам, полируя их, а потом оба жёлтых, с красным отливом, глаза уставились на меня.

  - Дожрал, - сообщил я трубке и переложил к другому уху, потому как правое начало гореть огнём, - Соорудить ему ещё? Кажется оно, ну в смысле - он, не против.

  - Достаточно, - я так и видел, как Вера мотает головой, - Он съест и десять, и пятнадцать, но потом будет страдать животом и гадить каждую минуту.

  - Знакомая картина, - я покосился на Дину, которая точно так же могла потреблять пищу до совершенного одурения.