Времена огня и погибели

Скегран даже не стал поворачивать шпаги. Принц Дома Точащих Землю опять поднял левую руку, в привычном ему жесте сплел пальцы, пробуждая чары. С коротким криком Кэмерон выпустила оружие и рухнула наземь. Голова ее оказалась повернута под неестественным углом. Одним-единственым заклятьем, мгновенно исполненным, сид свернул вдове короля Хендрика шею. Женщина лежала на холодных камнях, стекленеющим взором глядя в безучастное небо. Пальцы ее разжались, рот приоткрылся, черные волосы разметались по мостовой.

Вскрикнул Гленан.

Дали залп наконец арбалетчики. Ни одна стрела, конечно, не долетела до Брелаха. Томас Свон с неожиданной решимостью выхватил клинок, побежав к своей королеве. Сиды, пришедшие с Брелахом, двинулись ему наперерез, преграждая дорогу.

На протяжении крайне долгой, словно обратившейся в бесконечность минуты Артур Айтверн созерцал происходящее, вновь и полностью оцепенев. На его глазах никогда прежде не убивали женщин. И впервые он терял ту, кого, пожалуй, спустя некоторое время, определившись с чувствами, смог бы прямо назвать своей возлюбленной.

«Да только уже не назову, — понял вдруг герцог Запада. — Больше никогда. По крайней мере, она не услышит».

Он никогда не мог и помыслить о подобном исходе сражения. Артур беспокоился за Кэмерон, когда та решила отправиться в схватку, но уступил перед принятым ею решением. С малых лет королева Эринланда была для него героиней, о которой рассказывали менестрели. Идеалом его подростковых лет. Отчаянная и стойкая, эта удивительная дама была овеяна славой большей, чем у многих из великих рыцарей прошлых веков.

Артур знал Кэмерон Грейдан совсем немного дней, но уже накрепко привязался к ней.

А теперь ее больше не было на этом свете.

Оцепенение прошло. Рухнули, будто и не было их вовсе, наброшенные Брелахом на Артура чары. Сам же молодой Айтверн не испытывал и доли сомнений, прекрасно осознавая, что должен делать. Это знание вложил в него не разум — его породили инстинкты. Все мысли и чувства сгинули без следа, и уж тем более не нашлось места в сердце страху.

Осталась одна лишь чистая ярость.

Некая сила, всегда таившаяся в глубинах его существа, сейчас пробуждалась, изменяя и преображая его. Сила, которую владыки Запада носили в себе от рождения, обычно и за всю жизнь не прибегая к ней, рвалась наружу. Герцоги Айтверны не были до конца людьми, как иной раз совершенно правильно говорили о них. В отличие от Скегранов и Фэринтайнов, не являлись они и обычными сидами.