Сборник рассказов по миру А. Свадковского "Игра Хаоса"

Вот поднялись огромные полумесяцы, которые до этого исполины держали на плечах. Дружно развернувшись, они молча врезались в гномий строй. И началась мясорубка.

В этот момент Громбриндал с Долгобородами прорвался через главные ворота и увяз в боях с фараонами на колесницах и их костяными гончими. Сознание старого Игрока фиксировало бойню на стене, но помочь он пока не мог. Да и рано списывать Орина и Багмана. Старые воители сражались и не с такими противниками.

— Караз-а-Карак! — снова кричит Отец Дружин и могучим ударом отделяет ногу одной из статуй.

— Рррр-а! — отвечает ему дружный рев. Кто кричит, гномы или нежить, разобрать невозможно.

— Багман, давай!

И старый гном «дал». За спинами пехоты вновь появились железные ящеры. Вооружены они были странными трубами, буквально светившимися от гномьих рун. Заняв позиции, воины дождались команды и разрядили свои метатели в ожившие статуи почти в упор.

От попаданий сразу нескольких троллебойных снарядов в каждую, статуи просто рассыпались на куски.

…Рисса обреченно стояла на городской площади недалеко от черного обелиска, бывшего сердцем ее отряда. Золотые и серебряные карты призыва давно были потрачены, хотя толк от них и был, но этого не хватило: это не Великие Звери стихий, с ними гномы справились. Также не помогли ни ритуал оживления, ни магия, ни некромантия. Проклятое гномье сопротивление! Для ее отряда черных магов худшего противника не придумаешь.

Несмотря на пораженческие мысли, сдаваться просто так она не собиралась. И когда на площадь вошел Белый, кошка была готова.

Долгобороды прошли со своим вожаком до конца. Не без потерь — не меньше половины славных воинов легли под серпами колесниц и пастями тварей, — но теперь они медленно отставали, формируя почти ровный полукруг. Вперед неспешно шла только закованная в иссеченную броню фигура Громбриндала.

Оба Игрока сами по себе стоили целой армии. И теперь пришла пора поставить последнюю точку в их противостоянии.

— Ами, ты свободен от своих клятв и обязательств мне. Я освобождаю тебя от контракта служения.

Старый лич принял свою карту, молча поклонился и исчез. В отличие от низшей нежити, он хотел жить. Не просто обрести заслуженную свободу, уйдя на перерождение, но сохранить память и подобие тела. А Госпожа умела быть благородной.