Помутнение

Домкрат опасно накренился; длинноволосый мальчишка лет тринадцати, взывая о помощи, пытался удержать машину. Они с Джерри Фабином выбежали из дома. Чарлз схватился за дверцу со стороны водителя, пытаясь открыть ее, чтобы поставить на тормоз, а Джерри – в одних брюках и босиком, со спутанной после сна шевелюрой – обежал машину и голым белым плечом, никогда не видевшим солнца, сшиб мальчишку, откинув его в сторону. Домкрат наклонился еще больше, и машина упала задом на землю. Мальчишку не задело.

– Слишком поздно было тормозить, – выдохнул Джерри, пытаясь откинуть засаленные волосы с глаз и часто мигая. – Не успели бы.

– Он в порядке? – крикнул Чарлз Фрек. Сердце его бешено колотилось.

– Да. – Джерри стоял рядом с мальчиком, пытаясь отдышаться. – Черт! – яростно заорал он. – Я же говорил тебе: подожди, сделаем вместе!.. Идиот, когда домкрат падает, тебе не удержать в руках две тонны веса! – Его лицо исказилось от гнева. Парнишка выглядел несчастным и виновато смотрел в землю.

– Я хотел нажать на тормоз, – попытался объяснить Чарлз Фрек, прекрасно сознавая собственную идиотскую ошибку, столь же большую, что и у мальчишки, и столь же смертельную. Он, взрослый человек, не справился с ситуацией. – Теперь я понимаю…

И тут глюк оборвался; это оказалось вполне реальное воспоминание: они тогда все жили вместе. У Джерри сработал инстинкт – иначе мальчишка валялся бы под «Понтиаком» с перебитым позвоночником.

– Я спал, – пробубнил Джерри уже в уютном сумраке дома. – Первый раз за две недели букашки дали мне нормально заснуть. Пять дней я вовсе не спал, только бегал из угла в угол. Я уж было думал, что они совсем ушли из дому, куда-нибудь к соседям. А теперь я их снова чувствую. Меня снова обманули – десятый раз. Или одиннадцатый? – Голос Джерри звучал уже спокойнее, не сердито, а скорее озадаченно. Он протянул руку и дал мальчишке хороший подзатыльник.

– Но, Джерри, я боялся, что ось…

– К черту ось! К черту машину! Речь идет о твоей жизни. – Все трое прошли через темную гостиную; глюк-воспоминание о давно прошедшем вспыхнул в последний раз и погас навеки.

Глава 2

– Достопочтенная публика! Граждане Анахайма! – взвыл человек с микрофоном.