Помутнение

Просто, понимаешь, ненавижу эти чертовы клиники… Однажды я навещал парня… Он пытался натирать пол… то есть, я имею в виду, он просто не мог понять, как это делается… Что меня достало, так это то, что он все равно старался. Не просто час или два; через месяц, когда я опять пришел, он все еще пытался, снова и снова, так же как и в первый раз, когда я его видел. Никак не мог взять в толк, почему у него не получается. Я помню его лицо: он был уверен, что сделает все правильно, если поймет наконец, в чем его ошибка.

И постоянно спрашивал: «Что я делаю не так?» А объяснить ему ничего было нельзя, то есть они там объясняли, и я объяснял, а он никак не мог понять.

– Я читала, что рецепторные зоны в мозгу обычно отказывают раньше всего, – спокойно проговорила Донна, разглядывая соседние машины. – Смотри, впереди один из тех новых «Порше» с двумя двигателями! – Она возбужденно указала пальцем. – Ух ты!

– Я знал парня, угнавшего такой «Порше», – сказал Чарлз. – Вывел машину на Риверсайд, разогнался до семидесяти пяти – и в лепешку.

Въехал прямо в какой-то трейлер. Думаю, он его и не заметил.

У него немедленно пошел глюк: он сам за рулем «Порше», но трейлеры замечает, замечает вообще все на свете. И все на шоссе – Риверсайд в час пик, – безусловно, замечают его: такой стройный, широкоплечий, неотразимый чувак в новеньком «Порше», делающем двести миль в час, – и полицейские беспомощно разевают вслед рты.

– Ты дрожишь, – сказала Донна и опустила руку на его локоть.

Какая нежная рука – прямо мурашки по коже. – Притормози.

– Я устал, – пожаловался Чарлз. – Две ночи и два дня считал букашек. Считал и засовывал в банки. А когда мы на следующее утро понесли их в машину, чтобы показать доктору, там ничего не оказалось. Пустые банки. – Теперь он сам почувствовал свою дрожь, заметил, как трясутся руки на руле. – Ничего ни в одной чертовой банке. Никаких букашек. И тогда я понял, я понял, черт побери!.. До меня дошло: Джерри испекся. Ошизел.

Воздух больше не пах весной.

Мучительно потянуло принять дозу препарата «С». К счастью, у него был еще небольшой походный запас в «бардачке», и он стал искать парковку, чтобы остановиться.

– Ты и сам хорош, – сказала Донна. Голос девушки звучал отстраненно, она как будто ушла в себя. Наверно, ее достала его дурацкая езда. Скорее всего.

У него вдруг пошел новый глюк. Перед глазами возник большой припаркованный «Понтиак», стоявший задним мостом на домкрате.